Безусловно, на родителей я был похож, но, похоже, мне достались все лучшие черты. Правда, роста и стати отца я не получил. Но к этому родители и не стремились. В семье был наследник, который после военной карьеры будет и дальше представлять интересы Вардов.
Мне же изначально отводилась роль второго супруга в мужской паре. Учитель биологии последние года два более чем подробно просвещал меня на эту деликатную тему.
Каких-то предубеждений я не испытывал. И вообще, своего мнения на этот счет не имел. Знал, что родителей такая перспектива радует. А я привык подстраиваться под эмоции окружающих. Хотя на этих светских мероприятиях сильно уставал.
Раньше в усадьбе мне не доводилось испытывать такой эмоциональный поток. Но уже через год я перестал воспринимать близко к сердцу все эмоции. Логично рассудил, что на чужих людей мне наплевать. А вот отец должен быть доволен. На его фон и реагировал в первую очередь. Хотя искренне изумлялся тому разнообразию эмоций и фальши, что царила на этих приемах. Все эти знатные и родовитые люди мило улыбались, говорили друг другу комплименты, а внутри испытывали совершенно противоположные эмоции.
Кажется, я такого актерского мастерства достигну еще не скоро. У меня имелся специальный преподаватель, что помимо риторики как раз давал знания, как «держать лицо» на публике. При этом этикету и поведению в обществе отводилась большая часть времени. Правда, историю мне тоже давали в огромном количестве. Наш особняк проектировал один из известных дизайнеров. При проектировании было использовано сочетание древних стилей, таких, как ампир и современные космо-технологии. От меня требовали знаний в области всей истории искусств.
Оттого я мог легко поддержать беседу на тему архитектурных стилей. Честно говоря, мне самому это обилие хрустальных люстр, бра, позолоченных вензелей на потолках и прочих украшательств совсем не нравилось. Но я вежливо терпел то, что окна моей личной спальни закрывали тяжелые гардины из натуральных тканей. Не забывал похвалить маму за ее безупречный вкус, когда она появлялась в моих апартаментах.
Гостям семейства Вард нравилось беседовать со мной на тему искусства. Я же не забывал упомянуть, что у нас в особняке совсем нет роботов, а всю работу по дому выполняют живые люди. Между прочим, я как-то услышал слова управляющего, что как раз отчитывал одного слугу. Якобы месячная зарплата нашей прислуги приравнивается к годовому доходу среднего менеджера. Наша семья запросто могла позволить себе такие траты.
Но чем старше я становился, тем больше опасался, что мой секрет кто-то раскроет. Про телепатов я и смотрел, и много чего читал. Опять же преподаватель биологии не мог обойти эту тему стороной. Он и просветил меня о том, что у таких, как я «искусственников», вероятность приобретения способностей телепатии составляет более шестидесяти процентов.
Еще лет сто назад нашу планету сотрясали войны, причиной которых были телепаты. Сейчас правительство придерживается жесточайших правил. Пусть не совсем гуманных, но нужных. Хорошо, что исходящие излучения от телепатов легко распознают приборы. Всех новорожденных подвергают обязательной проверке.
Но случается и так, что у людей со слабыми способностями к телепатии она может проявляться позже. В подобных ситуациях они всегда могут пройти еще одну проверку в центре профилактики.
Со мной эту процедуру проделывали три раза. Первый раз при рождении, а потом еще два раза возили в центр. Когда я впервые понял, что меня могли убить там, в центре, а родители только поддержали бы это решение врачей, несколько дней не мог прийти в себя. Кажется, только брат и расстроился бы в случае моей смерти. Остальным было без разницы, жив я или мёртв.
Вернее, для моих родителей разница как раз была. У них имелись на этот счёт соответствующие планы. И пусть наша семья богата, но маме хотелось еще больше влияния, особенно в политических кругах. А отец супругу во всем поддерживал. Военная карьера Истора в эту схему вписывалась идеально.
От меня же требовалось только стать послушным мужем. Идею моей женитьбы на женщине отчего-то никогда не рассматривали. Вернее, это мама не хотела еще одну даму в семью, чтобы оставаться единственной и неповторимой. Напоминать об этом и не забывать делать комплименты маме я научился давно. Но в последнее время эмоция зависти, исходящая от мамы, преобладала.
– Не нужны ему лишние украшения, – решительно отбирала родительница все заколки, что слуга пытался закрепить у меня на волосах.
– Мальчику пойдут аквамарины, они хорошо оттеняют его глаза, – возражал наш стилист.
– Он сам себя украшает, – еле сдерживала клокочущую внутри злость мама. – Белая рубашка навыпуск, маленький бриллиант в ухо, и хватит, – припечатала госпожа Вард.
И все равно каждый раз на вечере я оказывался в центре внимания. Отчего-то все считали меня приятным собеседником. Честно говоря, многое из того, о чем беседовали на приемах, я даже не знал. Опять же интуитивно улавливал, какой ответ от меня ждут и какую эмоцию отобразить на лице.
