"Ваша текущая классификация и функциональное назначение: Ключевой Образец проекта 'Феникс'," – возвестил Голос. На планшете Оператора появился логотип: стилизованная птица, восстающая из сплава багрового и золотого пламени, заключенная в геометрическую решетку. **"Целевые векторы проекта 'Феникс':
1. Деконструкция механизмов резистентности к паттерну 'Корень-Омега' и синтез универсальных ингибиторов/нейтрализаторов мутагенеза Уровня 'Катастрофа'.
2. Полная таксономия, изоляция источника и оценка прикладного потенциала аномалии 'Печать Разрыва'.
3. Разработка протоколов контролируемой симбиотической интеграции стабильных субкомпонентов паттерна 'Корень' в защищенные биосистемы Гильдии (Био-Броня, Регенеративные Матрицы).
Ваше существование является критическим ресурсом для реализации данных целей."
"Образец". Слово повисло в стерильном воздухе тяжелее свинца. Он не был человеком. Не был выжившим. Он был Донором. Штрих-код в гигантской лаборатории. Набор аномальных параметров. Живая пробирка для инвазивных тестов.
"Фаза первичной адаптации и стабилизации завершена. Инициируется подготовка к фазе активного тестирования (код: 'ФЕНИКС-ИГНИС'). Старт: через 47 часов станционного времени," – продолжил Голос. "Рекомендация для Образца: Пассивный когнитивный режим. Пассивная реконструкция фрагментарных эпизодических воспоминаний, ассоциированных с генезисом или пиковыми взаимодействиями с аномалией 'Печать Разрыва', может оказать стабилизирующее воздействие на ее активность и предоставить дополнительные данные для преданалитической фазы."
Голос замолк. Свет в Изоляторе А-7 приглушился до уровня «Сумеречного Наблюдения» – мягкое, холодное сияние, имитирующее свет далекой звезды. Оператор и другие серые фигуры не покинули Контрольную Зону. Они замерли, как статуи, их зеркальные визоры неотрывно направленные на него. Голографический планшет Оператора продолжал отображать водопады данных – пульс, мозговые волны, флуктуации свечения "Печати", химический состав его пота. Они ждали. Собирали фоновые данные. Готовились к расчленению его души под названием «Феникс-Игнис».
Алекс остался один в сине-белой, звонкой тишине глушителя. Связанный по рукам и ногам не только «Панцирем», но и химией, подавленной волей, самой архитектурой безысходности. С трупом древнего кошмара под кожей, законсервированным технологиями другого, бездушного кошмара. С телом, превращенным в уродливый памятник поражению. С памятью, выжженной и засеянной солью окончательных потерь.
И только "Печать Разрыва". Ослабленная, но непокоренная. Ее золотисто-янтарное свечение, пусть и приглушенное фармакологией и горем, продолжало пульсировать в такт его искусственно замедленному сердцу. Это был не шрам. Это был Последний Якорь. Связь с реальностью за пределами «Белого Кварца». С теплом ее руки в последнее мгновение. С силой ее отчаянного крика. С ее жертвой, ставшей теперь его единственным наследием и клеймом. Она была немым укором системе, пытающейся свести его к набору параметров. Единственным доказательством того, что когда-то был Алексом. Человеком. Тем, кого любили.
Он позволил векам сомкнуться, не в силах вынести давление тысяч невидимых глаз. Внутри, сквозь химический смог, он попытался пробиться к ней. К ее голосу, звучащему теперь как далекое эхо сквозь толщу времени и боли: «Встань, Алекс....» Не приказ. Заклинание. К воспоминанию о ее прикосновении в момент крио-стазиса – невыносимо горячем и леденящем одновременно, оставившем этот вечный след. К тому, как ее сила, ее безумие, ее любовь в последний миг швырнули его в эту "пуповину", спасая от немедленной гибели ценой собственного уничтожения. Он сосредоточился на этом моменте – на ее лице, искаженном болью и решимостью, на багровом свете ее глаза, смотрящего прямо в него перед тем, как тьма поглотила ее навсегда.
