— Эй, я же пошутил! — защитился он.
— Ты отрезал мне ухо! — взвизгнула она. — Ты хоть представляешь, как долго отрастают части тела?! Это даже хуже, чем когда Роуин свернул мне шею!
Женевьева прищурилась, пытаясь понять, с какой стороны у Эллин должно было быть отсутствующее ухо. Но новая стрижка отлично его скрывала.
— Слева, — прошептал Роуин.
— Заткнись! — рыкнула Эллин.
Пока она отвлеклась, Ковин попытался напасть первым. Но Эллин увернулась, ударила ножом — и всадила клинок ему в живот.
Он зарычал, согнувшись:
— Роуин, может,
Роуин остался сидеть:
— Думаю, ты справишься.
— Придурок, — прошипел Ковин, уклоняясь от следующего выпада.
И понеслось. Они метались по комнате, валили мебель, орали, пытались друг друга достать, пока Роуин удерживал Женевьеву в стороне от хаоса. В конце концов, Ковин поймал момент — и ударил Эллин кулаком в живот. Та выронила нож, согнулась — и тут же вырвала весь ужин прямо на пол.
Женевьева скривилась, вцепившись в руку Роуина.
— Чёрт, Эл… — пробормотал Ковин с явным сожалением. Женевьева видела — ему и правда было больно видеть её в таком состоянии.
Эллин хлюпала носом, подтирая рот:
— Всё, с меня хватит. Чья следующая очередь — пусть берёт меня. Я ненавижу эту чёртову игру!
Ковин осторожно сделал шаг вперёд. Эллин выпрямилась, слёзы текли по щекам.
— Эл, всё будет хорошо—
— Нет! — взорвалась она. — Не будет! У Роуина на кону больше, чем у всех нас. Он и станет следующим Охотником! Я потеряла ухо, Сапфира всё ещё ранена после столкновения с ублюдочной псиной Севина, и мне просто надоело. Я хочу, чтобы всё это закончилось!
Ковин сделал ещё шаг, и Роуин дважды сжал руку Женевьевы —
И Женевьева заметила — как большой палец Эллин на правой ноге незаметно поддел рукоять ножа.
В одно движение Эллин подбросила клинок себе в ладонь — и всадила его Ковину прямо в сердце. Ровно за секунду до того, как по дому разнеслись колокола, возвещающие безопасные часы.
Ковин исчез в тот же миг, как и Охотничий Клинок.
Женевьева застыла, потрясённо уставившись на Эллин.
— Комплекс вины перед младшей сестрой, — подмигнула Эллин, вытирая лицо. — Срабатывает каждый раз.
Что-то в этих словах Женевьеву задело. Но прежде чем она успела это осознать, Роуин уже вёл её прочь.
Оставшуюся часть дня Женевьева и Роуин провели в его спальне. Точнее — между простынями.
Позже, когда вечер уже начал стекать в ночь, а Женевьева засыпала у него на груди, в голове у неё стала зарождаться одна мысль. Едва различимая искра идеи. Она пробормотала что-то об этом Роуину… но тот так измотал её, что у неё не хватило ни сил, ни желания проверить, открыт ли у него вообще глаз.
В какой-то момент, уже глубоко за полночь, Роуин выбрался из постели. Женевьева приоткрыла глаза — совсем чуть-чуть, — чтобы увидеть, как он одевается. Затем он бережно поднял с кресла в углу полусонную Умбру и переложил её к Женевьеве, прямо на подушку.
Лиса лениво лизнула её в щёку — ласково, по-домашнему.
— Куда ты? — прошептала Женевьева, не шевелясь.
— Найти Эллин, — так же тихо ответил он, поправляя на ней одеяло. — Спи.
Он вышел беззвучно. Щелчок замка раздался слишком резко в темноте — и в то же мгновение её вновь накрыла усталость. Она позволила себе утонуть в ней полностью.
Глава 41. КАК МЁРТВАЯ
Разбудило её кольцо.
Сначала Женевьеве показалось, что вернулись кошмары о Фэрроу. Огонь, который так долго заполнял её сны, вновь вспыхнул, грозя разрушить первую за долгое время неделю покоя. Но стоило ей приоткрыть глаза во тьме, как стало ясно — это не сон. В комнате она была не одна. А жжение на пальце — было настоящим.
— Отлично, что ты проснулась, — раздался голос Грейва у изножья кровати.
Женевьева резко села, сердце заколотилось, как бешеное, в венах плеснул адреналин. Она инстинктивно прижала простыню к обнажённой груди. Умбры нигде не было.
— Как ты сюда попал? — потребовала она.
— Я умею создавать собственные порталы, — напомнил он спокойно.
Ах да. Конечно.
— Где Умбра? — бросила она, уже злее.
Грейв чуть повернул голову влево, и Женевьева проследила за его взглядом — у стены, на полу, безжизненно лежало тело лисы. У неё перехватило дыхание, она выскочила из постели, бросившись к ней. Но, увидев, как грудь Умбры медленно приподнимается… облегчение пронеслось по телу, как глоток воздуха после долгого нырка.
Она обернулась к нему с ледяным взглядом:
— Зачем ты здесь?
— Потому что Нокс подтвердил мои подозрения. Насчёт его чёртовой лазейки, — Грейв скрестил руки. — Я знал, что тут должен быть подвох. Не мог он просто так позволить кому-то выйти из этой Игры, не забрав что-то взамен. И я оказался прав. Нокс рассказал мне всё — как некую «любезность»: только
Женевьеву пронзил шок. Нокс действительно продумал всё до мелочей.
