Энчантра полностью

Она вползла в дом, наслаждаясь каждым тёплым вздохом, и направилась в спальню Роуина. Ей были нужны одеяла.

Но когда она проходила мимо первой двери в коридоре, кольцо на её пальце начало нагреваться. Жгучее тепло на промёрзшей коже оказалось невыносимым, и она сдёрнула серебряную полосу, сдерживая слёзы, пока кольцо не сорвалось с пальца и не отлетело через холл. Оно ударилось о дальнюю стену, отскочило на пол и, покатившись, остановилось на боку. Она кинулась за ним, насколько позволяли ей силы.

Как только она подняла кольцо с пола, оно оказалось обжигающим. И тут она услышала вздох.

Женевьева резко распрямилась, её взгляд метнулся к арке, ведущей в столовую — оттуда выходила Эллин, привлечённая шумом. В свете свечей охотничий клинок блеснул в её руке, пока та грациозно приближалась.

— Я правда надеялась, что до этого не дойдёт, — сказала Эллин с искренним сожалением в голосе. — Ты мне даже нравишься.

Женевьева сделала шаг назад, сжимая в кулаке обжигающее кольцо. Оно нагрелось рядом с той первой комнатой. Значит, кто-то, кто желал ей зла, находился внутри. А выбранная Эллин игра означала, что они должны были оставаться поблизости.

Эллин не отставала.

— Ты знала, что в Аду водятся страусы? — выпалила Женевьева.

— Правда хочешь, чтобы это были твои последние слова? — приподняла бровь Эллин.

— А как насчёт «Прошу прощения, но мир вот-вот станет куда скучнее»? — предложила Женевьева, делая ещё шаг назад.

Эллин шагнула следом.

— Уже лучше…

Женевьева отступила ещё на шаг.

— Раз уж мы об этом, на моём надгробии должно быть написано: «Здесь покоится Женевьева Сильвер. Если только вы не расхититель гробниц. Тогда тут кто-то куда менее шикарный».

Эллин снова вздохнула:

— Ладно. Придётся покончить с этим сейчас.

Женевьева поняла, что это её шанс. Она развернулась и побежала. Добежала до двери, за которой, как чувствовала, прятался один из братьев Эллин, и дёрнула за ручку — конечно же, заперто. Она ударила ногой по двери, но её тело было словно из стекла, и сил почти не осталось.

Больше никаких прогулок на мороз.

Эллин уже настигла её и легко опустила клинок вниз, целясь прямо в грудь. Женевьева попыталась уклониться, но споткнулась и рухнула на пол, ударившись копчиком. Через секунду Эллин уже сидела у неё на талии, направив кончик клинка прямо в сердце.

Губы Эллин дрожали, в её угольно-чёрных глазах блестели слёзы.

— Я правда сожалею.

Женевьева проглотила гордость и сделала единственное, что пришло ей в голову.

— Роуин! — закричала она, изо всех сил борясь с хваткой Эллин, пока клинок продолжал опускаться. — Роуин!

Эллин была сильной. Это неудивительно — её тело было поджарым, натренированным, каждый мускул словно натянутый канат. И Женевьева знала, что долго она не продержится. Её силы таяли слишком быстро. Лезвие уже достигло края корсета и укололо кожу, оставив каплю крови.

Женевьева зажмурилась.

Умирать в онемении — всё же лучше, чем гореть.

И вдруг тяжесть с её груди исчезла. Женевьева распахнула глаза и увидела, как Роуин удерживает извивающуюся Эллин. Одна его рука обвилась вокруг горла сестры, другая — сжимала её голову.

— Прости меня, Эллин, — пробормотал он и сломал ей шею.

Женевьева вздрогнула от хруста, когда кости поддались, и с содроганием посмотрела, как тело Эллин безжизненно опадает на пол.

— Пошли, — скомандовал Роуин.

Женевьева сглотнула и поднялась, перешагнув через тело Эллин. Они побежали искать новое укрытие.

Снова Женевьева оказалась на пыльном диване в тайной комнате библиотеки. Она сидела в раздражении, Роуин не сказал ей ни слова после столкновения с Эллин, но то, как он мерил шагами комнату, говорил за него достаточно. Умбра наблюдал за ним из угла, туда-сюда, туда-сюда.

Женевьева упрямо решила не нарушать молчание первой.

Её хватило на час.

— Да скажи ты уже хоть что-нибудь, — рявкнула она, вскакивая с дивана и преграждая ему путь.

Это сработало. Он двинулся к ней с такой решимостью, что она невольно отшатнулась.

— Кто угодно, — сказал он. — Кто угодно, чёрт возьми, мог открыть это чёртово письмо… но это должна была быть ты.

Сначала она приняла его слова за ярость, но, заглянув в его глаза, увидела там только боль.

— Просто скажи мне, Роуин, — умоляюще произнесла она. — Только не заставляй меня снова назвать тебя трусом…

— Нокс предложил мне сделку.

Кровь отхлынула от её лица. Она знала. Она знала.

— Уэллс предупредил меня, что Нокс ищет способ убрать тебя с Игр. И что я должен внимательно отнестись к его предложению. Нокс хотел, чтобы я предал тебя в обмен на…

— На что? — потребовала она.

— На свою свободу, — ответил он, распахнув глаза и встретившись с ней взглядом, в котором полыхало золото. — Он не может убить тебя сам, пока ты участвуешь в Игре. Это должен сделать кто-то из нас.

Она затаила дыхание.

— Я отказался, Женевьева, — прошептал он. — Я бы никогда… я не смог бы…

У неё защипало глаза от слёз. Потому что даже если это были слова, которые она хотела услышать, теперь она ясно осознала, чем он пожертвовал.