Энчантра полностью

Ты не знаешь меня, но я очень хорошо знаю тебя. Уверен, ты уже бесишься от нетерпения из-за того, что эту историю тебе придётся узнавать по письмам.

Так и было.

Наверняка каждое твоё предложение сейчас заканчивается вопросительным знаком.

Попадание в точку.

И, несмотря на твою близость к миру паранормального, ты, скорее всего, сочтёшь историю, которую я собираюсь рассказать, совершенно невозможной. Но уверяю тебя — каждое слово в ней правда. А правда между нами — вещь особенная. Ты скоро это поймёшь.

С чего бы начать?

С самого начала.

И он начал.

Глава 47. ПЕРЕПИСКА

Их история приходила к ней волнами — как цвета весны и знойное лето в Луизиане.

Но воспоминания — нет.

В первые недели Женевьева каждый день ждала прихода почты, срывая сургуч с конвертов ещё до того, как они касались пола на крыльце, жадно вчитываясь в строки о времени, проведённом в Энчантре, и жестокой игре, в которую им пришлось играть. Сначала её захватило то, как он умел писать о ней — будто знал каждую грань, каждую её мысль. Хотя она не помнила даже их встречи.

Но к концу июня в её сердце поселился страх. Это произошло после того письма, в котором он поведал ей о сути их отношений. Об их вынужденном браке. С тех пор каждый новый конверт казался ей ударом в живот. Она надеялась, что с каждым новым письмом память начнёт складываться, как мозаика, и она снова почувствует себя целой. Но с каждым фрагментом повествования в ней лишь нарастало разъедающее чувство утраты.

Женевьева не чувствовала ни любви, ни даже надежды по отношению к таинственному незнакомцу, присылающему письма — её мужу. Как бы ей этого ни хотелось. А ей хотелось. Отчаянно. Ради него — ведь, судя по всему, она любила его настолько, что позволила убить себя, лишь бы спасти его семью. Но и ради себя — потому что кошмары о Фэрроу вернулись.

Сейчас она лежала в постели, хотя часы давно перевалили за полдень, ожидая нового письма. Последнего. Так он сказал.

— Виви? — донёсся голос Офелии снизу.

Женевьева сжала веки, прежде чем подняться с кровати и спуститься по лестнице. В холле она увидела, как Салем передаёт Офи недовольного Поу, и та, улыбаясь, чешет кота за ухом. Затем Салем медленно наклоняется и целует её в губы.

Женевьева откашлялась:

— Ты звала?

Офелия отстранилась от Салема и протянула руку. В ней был свёрток.

— Только что пришло, — сказала она.

Посылка была подписана его рукой, но на ощупь — гораздо плотнее обычных писем. Женевьева разорвала обёртку и сразу поняла почему. Внутри лежала небольшая чёрная коробочка и очередное письмо. Офелия с Салемом обменялись вопросительным взглядом, пока Женевьева открывала коробку первой.

На подложке покоился золотой браслет с гравировкой: свет — там, где ты.

Женевьева с трудом сглотнула.

Затем она развернула письмо.

Дорогая Женевьева,

Финальная часть нашей истории — это момент, когда всё пошло наперекосяк. Когда Нокс понял, что Принц Дьяволов действительно связан с твоей сестрой, он отчаянно захотел подчинить тебя. И именно это сделало его уязвимым.

План, который ты придумала, был почти безупречен. Никто не даёт тебе должного за то, с какой лёгкостью ты вытаскиваешь информацию из людей и удерживаешь её в памяти.

Именно твой визит в хранилище Нокса навёл тебя на идею.

Ты предположила, что, если сыграть на его алчности, он предложит нам то, чего мы хотим больше всего — свободу от Охоты. Если убедить его, что можно забрать твою душу вместо убийства, он пойдёт на это. А если мы поместим душу в Ловец и сбежим, твой друг Салем сможет вернуть тебя к жизни.

Извлечение души удовлетворило бы формальные условия сделки — и мы могли бы уйти.