В голове молнией мелькнула мысль.
Может, стоит дать ему ударить первым.
Риск, что один точный удар окажется смертельным, был слишком высок. Роуин выдержал нож в боку, но для смертных — даже таких, как она, — всё иначе. Она и её сестра умели отсыпаться от переломов и укусов змей. Но то, что собирался сделать с ней Грейв, явно не входило в список заживающих за ночь травм.
Он снова взмахнул клинком — и лезвие рассекло её плечо. Кровь потекла по руке, но Женевьева не отводила взгляда. Она метнулась к полке, сгребла охапку книг и начала швырять их в противника. Одна из них угодила ему прямо в лицо, оставив кровавую полосу на подбородке и щеках.
Грейв зарычал. А она едва не улыбнулась.
Это его не остановило.
Он с силой впечатал её в книжную полку, обхватив горло рукой. Затылок ударился о дерево, и перед глазами поплыли чёрные точки.
— Ты уже замедляешься, подруга, — усмехнулся Грейв. — Готова сдаться?
— Ну и ладно, — прохныкала она наигранно-драматично, хотя на самом деле голова гудела от удара. — Но… по крайней мере, дай мне сделать последний вдох, чтобы передать послание семье.
Он не возразил, просто ослабил хватку, и она жадно втянула воздух в лёгкие.
Когда дыхание немного восстановилось, Женевьева подняла голову, выпрямив подбородок, и заявила:
— Я бы хотела, чтобы они знали, что я их любила. Офелии нужно немедленно сжечь мои дневники. И похоронить меня нужно в чём-нибудь розовом, с мистером Дейзи в руках.
Грейв приподнял бровь при упоминании последнего, но лицо оставалось напряжённым.
— Моего детского плюшевого мишку, — пояснила она. — С ромашкой за ухом.
На самом деле мистер Дейзи отправился в последний путь, когда ей было десять — она бросила его в Миссисипи, решив, что он хочет поплавать. Пусть покоится с миром.
Грейв кивнул с мрачным пониманием и произнёс:
— Тебе, возможно, стоит закрыть глаза.
Она покачала головой.
В его взгляде мелькнул отблеск уважения, прежде чем он пожал плечами:
— Как хочешь.
Он поднял нож. Женевьева напряглась. Когда лезвие обрушилось, она рванулась влево со всей силы. Нож вошёл под правую ключицу и вышел из спины, вонзив её в полку и пригвоздив к дереву.
Из горла вырвался сдавленный крик. Ярко-красная кровь залила перед платье, слёзы обожгли глаза. Грейв изо всех сил пытался выдернуть клинок, но вложил в удар слишком много силы, и теперь не мог освободить оружие.
— Да вы, блядь, издеваетесь, — прорычал он.
Всё размывалось.
— Кто вообще называет игрушку мистером Дейзи? — выругался он, пытаясь нащупать рычаг, чтобы вытащить нож.
— Мистер Дейзи был очень даже настоящим, — пробормотала Женевьева, оседая на пол. Всё тело горело, будто в ней вспыхнул адский огонь.
Грейв перехватил клинок, приготовившись нанести последний удар.
— Попробуем ещё раз.
Но когда нож снова опустился, Женевьева полностью исчезла. И вместе с ней — Охотничий Клинок.
Кулак Грейва прошёл сквозь воздух.
Она успела. Шесть минут прошли.
Женевьева удерживала магию ровно настолько, чтобы пройти мимо него, и только тогда вновь обрела плоть. И прежде чем её тело рухнуло на пол, Роуин оказался рядом — он подхватил её и прижал к себе.
Похоже, все его раны за последние минуты успели затянуться.
— Завидую, — прошептала она, но слова прозвучали бессвязно и глухо.
Где-то за спиной что-то с грохотом рухнуло. За этим последовала длинная, сочная тирада проклятий — видимо, от Грейва. Но Женевьева уже была слишком слаба, чтобы открыть глаза.
— Спать… — прошептала она, уткнувшись в шею Роуина. Только так её тело могло справиться с раной. Если вообще могло.
— Нет, — приказал он.
Но, как обычно, она не послушалась.
***
— Зачем? — прошептала она, умоляюще. — За что?
— Ты создание из Ада, — сказал Фэрроу. — И ты заслуживаешь сгореть, как одно из них.
***
Очнулась Женевьева не от запаха гари, а от запаха мяты. Она резко села на постели, сердце бешено колотилось, взгляд метался по комнате — где она? Что произошло?
— Осторожнее.
На резкий голос она обернулась и увидела Роуина, стоявшего у кресла в углу. Умбра спрыгнула с его колен, пока он приближался к кровати, скрестив руки на голой груди. На голой груди.
В животе у неё вспыхнули непрошеные бабочки.
Она не могла решить, что возбудило её сильнее — идеальная прорисовка пресса, закрученные татуировки, спускавшиеся ниже пояса, или золотые кольца, сиявшие в его сосках и пупке.
Она вдруг осознала, что снова хочет его укусить. Очень.
— Что случилось? — спросила она сипло.
— Случилось то, что ты чуть не сдохла, — резко ответил он. — Мне пришлось подкупить Эллин, чтобы она тебя исцелила.
— И чем ты её подкупил? — Она коснулась висков, пульсирующих от боли. — И вообще, почему ты ворчишь? Я пережила первый раунд, разве не это повод для праздника?
Он раздражённо провёл рукой по волосам:
— Одевайся. Мы опаздываем к ужину.
И тут до неё дошло: на ней только слишком большая чёрная рубашка на пуговицах.
Щёки вспыхнули:
— А что случилось с моим платьем?
— Оно было в крови, — коротко сказал он.
— Ты меня раздел?
Она хотела, чтобы это прозвучало раздражённо, но из-за хрипоты голос вышел слишком… чувственным.
