Он не улыбнулся, но в его взгляде на мгновение мелькнуло что-то похожее на веселье.
— Не радуйся раньше времени. Тебя раздела моя сестра, пока лечила и отмывала. Я только рубашку дал.
Женевьева закатила глаза, но не успела возразить, как у неё громко заурчало в животе.
— Если хочешь поесть, все будут в столовой, — бросил он, уже направляясь к двери. — Или я могу принести что-нибудь…
— Нет, я пойду, — сказала она, отмахнувшись рукой. — Хочу, чтобы все, кто ставил против меня, видели моё лицо, пока не возненавидят его.
Глава 23. ЛАЗЕЙКИ
Женевьева вошла в столовую под громкое приветствие.
— Ах, смотрите-ка, она жива, — провозгласил Севин, завидев её в проёме арки, и начал хлопать в ладоши с откровенно раздражающей наигранностью.
— Ты лишила многих людей их денег, крольчонок, — с ухмылкой добавил Ковин.
Женевьева метнула в него злобный взгляд и направилась к уставленному яствами столу. После стольких пропущенных приёмов пищи она была зверски голодна.
Ковин, Севин и Реми сидели рядышком в дальнем конце стола, с жадностью поглощая ужин. Роуин стоял, прислонившись к стене, наблюдая за всеми, и потягивал тот самый фиолетовый напиток, который она уже видела у других накануне свадьбы. В противоположном конце стола сидела Эллин, ковыряя вилкой в кучке ягод с таким видом, будто у неё на душе похороны — Женевьева могла лишь догадываться, что это связано с выбыванием её близнеца. Грейва за столом не было.
— Слышал, вы сработались как команда, — сказал Ковин, поглаживая по голове своего чешуйчатого фамильяра. — Грейв сейчас в бешенстве.
— Прямо сейчас закатывает истерику, — подхватил Севин.
Даже Эллин при этих словах слабо улыбнулась.
Женевьева проигнорировала их болтовню о событиях прошедших суток: Ковин, пустившийся в оргии с шестью любовниками одновременно, Севин, едва не проткнутый в одной из зачарованных комнат, и Реми, получивший с дюжину непристойных предложений от тех, кто принял его за Роуина.
Она отнесла свою тарелку туда, где сидела Эллин, не обращая внимания на пристальный взгляд Роуина, следивший за каждым её шагом. Эллин встретила её настороженным взглядом.
— Роуин сказал, что ты меня исцелила, — тихо произнесла Женевьева, не желая привлекать к этому факту лишнего внимания. — Я просто хотела сказать…
— Я исцелила тебя только потому, что он пообещал пощадить меня, если вы с ним станете Охотниками, и в конце останетесь не только вы, — перебила Эллин, её голос был твёрдым, но не злым.
Эллин отодвинула стул и, не притронувшись к еде, вышла из комнаты.
Севин закатил глаза на прощание сестре и взглянул на Женевьеву:
— Она злится, что вылетел Уэллс. Он единственный, кто давал ей передышку во время игры.
— Оставь Эллин, — предостерёг Роуин, подходя, чтобы стащить с тарелки сестры несколько ежевинок. — Уэллс действительно иногда давал ей послабления. В отличие от вас, ублюдков.
— Меня не приплетай, — буркнул Реми, лениво откидываясь на спинку стула.
— Эй, я с нашей младшей сестрёнкой обращаюсь так же, как и со всеми вами, — сказал Ковин с полным ртом.
— Прекрасная защита, — съязвил Севин.
В этот момент в комнату вбежала Умбра, издавая пронзительный щебечущий звук, пока Роуин не обратил на неё внимания. Между ними явно происходил безмолвный разговор: Роуин сузил глаза, будто оценивая полученную информацию, затем поставил бокал с фиолетовой жидкостью на стол и направился к выходу.
— Я скоро, — бросил он через плечо, исчезая из зала вместе с Умброй.
Остальные переглянулись, и Женевьева решила, что это хороший момент, чтобы удалиться и дописать дневник.
— Женевьева, — окликнул кто-то, когда она вошла в вестибюль.
Она обернулась и увидела, как к ней направляется Севин.
— Можешь звать меня Виви, — сказала она, когда он подошёл ближе.
Он ослепительно улыбнулся:
— Значит, я твой любимчик?
Она фыркнула:
— Думаю, это звание по праву принадлежит Эллин. Она была самой полезной.
— Не поспоришь. Она буквально не дала твоему сердцу остановиться прошлой ночью, — кивнул он.
— Ты был там? — спросила Женевьева, чувствуя, как к щекам приливает жар.
— Только потому что прятался в библиотеке, — усмехнулся он. — Шоу было отменное. Эллин едва успела.
— Роуин говорил, что вы не умеете лечить, как она, — припомнила Женевьева.
— Роуин, Уэллс и Реми умеют управлять тьмой и становиться ею, но с лечением у них туговато — разве что яд вытащить или усыпить кого. А вот Ковин и я — Кровавые Тени. Наши способности не самые аппетитные для обсуждения после ужина, но они всё же позволяют немного больше, чем у остальных. Хотя до Эллин нам, конечно, далеко.
— А Грейв? — спросила она. — Или он способен только на разрушение?
— Что-то вроде того, — ответил Севин. — Он Тень Пустоты. Это очень редкая и крайне опасная форма магии.
— Насколько опасная?
— Просто радуйся, что во время Охоты он не может пользоваться своей магией, — сказал Севин.
— Прекрасно. Значит, могло быть ещё хуже, — пробормотала она.
— Ты и представить себе не можешь, — сказал он серьёзно. — Я никогда не видел его таким нестабильным.
— Правда? — фыркнула она. — По-моему, нестабильность — это его второе имя.
