Он не ответил. Лишь посмотрел, как она топает ногой — и в его взгляде промелькнуло нечто похожее на веселье, хотя сжатая челюсть говорила об обратном.
— И как это работает, а? — уперев руки в бока, задала она вопрос. — Лиса — это магическая иллюзия? Прирученный зверёк? Или это ты? Ты оборотень? Что ты вообще такое?
Потому что кем бы он ни был — он был
— А ты кто? — парировал он. — Кроме как проблема. Как ты вообще умудрилась снова пройти сквозь защиту на воротах?
—
— Если бы ты умерла — не моя забота, — равнодушно пожал он плечами.
— Ты отвратительный хам, — сморщилась она. — У тебя кошмарный характер.
Он усмехнулся. Улыбка — опасная, волнующая.
Он наклонился вплотную, глаза почти вровень с её. Нос к носу.
— Не хочешь терпеть мой характер — уходи.
Женевьева сжала кулаки:
— Нет. Я уже сказала — не уйду, пока не поговорю с мистером Сильвером. И пока не узнаю, снято ли проклятие, которое на меня наложили. Ты вообще представляешь, каково это — когда за тобой всюду летает сотня орущих ворон?
Он изогнул бровь:
— Почти так же весело, как этот разговор?
— Меня пригласили, — отчеканила она, не реагируя.
— Насколько я понимаю, приглашение было адресовано некоей Тесси. И с условием прибыть до равноденствия. А ты сказала, что тебя зовут… Джунипер?
—
— Вот. Так что это приглашение к тебе никакого отношения не имеет. Последний раз предупреждаю — уходи.
Дверь снова захлопнулась.
На этот раз она даже не удивилась. Просто стояла, пытаясь решить — рисковать ли, покинув территорию без подтверждения, что её
Подхватив багаж, она снова стала бестелесной и прошла сквозь дверь, не давая себе времени передумать.
Внутри, став снова плотной, она поставила чемоданы на клетчатый серо-белый пол холла.
Но дерзкого незнакомца внутри не оказалось.
В доме царила лишь зловещая тишина.
Глава 5. ПРИЗРАК
Фойе было грандиозным — таким, какое могли создать только люди, у которых слишком много денег и слишком мало представления, что с ними делать. Потолок представлял собой мозаику ночного неба, инкрустированную… да, она вполне могла поверить, что это настоящие алмазы, сверкающие в роли звёзд.
Верхняя часть стен была покрыта фресками в насыщенных драгоценных тонах — тосканские пейзажи, цветущие деревья, вихревые облака, акценты из золотой фольги. Нижняя половина — роскошная деревянная обшивка, расписанная глубоким синим цветом, похожим на полночь.
Но главным украшением зала был, конечно, люстр. Шесть ярусов подвешенных в форме капель кристаллов рассыпали по комнате радугу света. На стенах каждые несколько футов висели бронзовые бра с тонкими свечами. И всё — от пола до потолка — было покрыто толстым слоем пыли.
На противоположной стороне фойе возвышались массивные двойные двери, зажаты между двумя мраморными колоннами. Слева — коридор, уходящий вглубь особняка, с высокими окнами вдоль стены, сквозь которые пробивался слабый свет… или, в данный момент, зимняя хмарь. На стенах висели прямоугольные холсты, накрытые серыми тканями. Женевьева подошла поближе, удивлённая тем, что кто-то стал бы прятать такое количество картин.
Только это были не картины. Под плотной тканью скрывалось зеркало, покрытое серебром.
Справа — ещё один коридор, его левая сторона утыкана дверями, а напротив висел ряд гигантских масляных портретов в изысканных серебряных рамах. Женевьева уже собиралась поискать кого-нибудь в одной из комнат, но первый портрет привлёк её внимание и заставил остановиться.
На нём была девушка, чуть старше самой Женевьевы, с поразительно белыми волосами до талии и лёгкой прямой чёлкой, обрамлявшей лицо. Под густыми ресницами прятались абсолютно чёрные глаза — контраст настолько резкий, что бросался в глаза моментально. Как и винные губы, изогнутые так, будто она знала то, чего не знал зритель.
Она сидела в кресле с серебристым бархатом, в платье ледяного голубого цвета. А у её ног…
Женевьева дважды моргнула.
Большой снежный леопард.
