— Может быть, и в самом деле я не принадлежу к живым существам, — задумчиво произнесла Джейн. — Мне никогда не приходилось сталкиваться с жестокостью естественного отбора, поэтому во мне отсутствует стремление к выживанию любой ценой.
— Или, возможно, ты инстинктивно чувствуешь, что где-то внутри тебя спрятан иной путь к выживанию, путь, который ты просто еще не обнаружила.
— Оптимистичная мысль, — согласилась Джейн. — Притворюсь-ка, что поверила в нее.
—
— О, порой ты излишне сентиментален, — улыбнулась Джейн.
Долгое время — на протяжении целых пяти минут — три лица молча взирали с дисплея на Цин-чжао и Ванму. Наконец два из них, принадлежащие жукеру и свинксу, пропали, и осталась только девушка по имени Джейн.
— Если бы я могла найти в себе силы сделать это! — произнесла она. — Если бы только я могла уничтожить ваш мир ради спасения своих друзей!
Цин-чжао почувствовала, как ее затопила волна облегчения. Она чувствовала себя словно чуть не утонувший пловец, который в конце концов вынырнул на поверхность и глотнул свежего воздуха.
— Так, значит, ты не сможешь помешать мне! — с триумфом вскричала она. — Я могу послать сообщение!
Цин-чжао подошла к терминалу и опустилась на стул. Перед ней висело внимательно изучающее ее лицо Джейн, но Цин-чжао знала, что это всего лишь иллюзия. Если Джейн и следит за ней, то не этими человеческими глазами. А визуальными датчиками компьютера. Это все электроника, обыкновенная машина, путаница проводов, не более того. Не живой человек. Было бы совершенно нелогично почувствовать себя виноватой под этим иллюзорным взглядом.
— Госпожа, — тихо произнесла Ванму.
— Позже, — нетерпеливо отмахнулась Цин-чжао.
— Если вы сделаете это, Джейн погибнет. Они отключат ансибли и убьют ее.
— То, что не живет, не способно умереть, — заявила Цин-чжао.
— Но ведь вы сейчас можете убить ее только потому, что она проявила к вам сострадание.
— Ее сострадание — сплошная иллюзия. Она запрограммирована на показное сострадание, вот и все.
— Госпожа, если вы убьете всякое проявление этой программы, ни единой частички ее не оставите в живых, тогда чем же вы будете отличаться от Эндера Ксеноцида, который три тысячи лет назад расправился с жукерами?
— Может, я ничем и не отличаюсь от него, — ответила Цин-чжао. — Может быть, Эндер тоже исполнял волю богов.
Ванму встала на колени рядом с Цин-чжао и, прикрывшись подолом платья, тихо заплакала.
— Умоляю вас, госпожа, не делайте этого! Вы творите зло.
Но Цин-чжао уже писала официальный рапорт Конгрессу. Он возник в ее уме сразу и целиком, ей даже не пришлось править текст, словно сами боги изложили в нем свою волю.
«Межзвездному Конгрессу. Под личиной писаки-предателя, известного как Демосфен, скрывается женщина, пребывающая сейчас на Лузитании или на пути к ней. Она обладает контролем над программой — или доступом к ней, — которая заразила все компьютеры-ансибли, следствием чего явилось отсутствие сообщений от флота и сокрытие источника распространения статей Демосфена. Единственное решение проблемы заключается в следующем: власть программы над передачами ансиблей может быть уничтожена путем отключения всех ансиблей от действующих компьютеров и последующего подключения их к новым, «чистым» компьютерам, причем все должно совершиться одновременно. На настоящий момент времени я в достаточной степени нейтрализовал программу, чтобы она позволила мне отослать данное сообщение и в дальнейшем не препятствовала вам разослать соответствующие приказы по всем обитаемым мирам. Однако никаких гарантий здесь быть не может, передачи в любой момент могут оборваться, поэтому предлагаю вам действовать как можно быстрее. Также я предлагаю вам установить определенную дату: например, ровно через сорок стандартных недель все ансибли без исключения должны быть отключены на период не менее одного стандартного дня. Все новые компьютеры-ансибли, подключенные к сети, ни в коем случае не должны ранее контактировать с каким-либо другим компьютером. Если вы немедленно перетранслируете это послание на остальные ансибли, снабдив его личным кодом, мой рапорт становится вашим приказом. Никаких дальнейших инструкций не потребуется, и влиянию Демосфена наступит конец. Если вы немедленно не примете меры, я снимаю с себя ответственность за возможные последствия».
Под рапортом Цин-чжао поставила имя своего отца и особый код, который в свое время он ей сообщил. Ее имя ничего для Конгресса не значит, зато к его мнению отнесутся с должным вниманием и уважением, а проставленный на сообщении код послужит дополнительной гарантией того, что оно будет получено всеми, кто выказывает особый интерес к докладам Хань Фэй-цзы.
Рапорт был готов, и Цин-чжао посмотрела в глаза висящему перед ней призраку. Положив левую руку на сотрясающееся от рыданий плечо Ванму и занеся правую над клавишей, служащей сигналом к началу передачи, Цин-чжао в последний раз бросила вызов программе:
— Ну что, воспрепятствуешь ты мне или нет?
Джейн ответила:
