Эндер Виггин (сборник) полностью

— Посмеешь ли ты убить раман, который не причинил никакого вреда ни одной живой душе, или позволишь мне жить?

Цин-чжао нажала «ввод».

Джейн склонила голову и исчезла.

Потребуется всего несколько секунд, чтобы послание было передано домашним компьютером на ближайший ансибль; оттуда оно немедленно разлетится по структурам Конгресса, раскиданным по всем Ста Мирам и колониям. Для каких-то компьютеров оно станет одним из многих и будет терпеливо дожидаться своей очереди, но кое-где личный код Хань Фэй-цзы возымеет силу, и кто-то тут же прочтет сообщение — может быть, уже читает, — поймет его неотложную важность и подготовит ответ. Если только Джейн не перехватит его.

Поэтому Цин-чжао ждала ответа. Может быть, ответ задерживался просто потому, что правители связывались друг с другом, обсуждали ее рапорт и быстро решали, как поступить. Возможно, именно поэтому дисплей ее компьютера оставался пустым, не подавая никаких сигналов об официальном уведомлении.

Дверь отворилась. Должно быть, это Му-пао с игровым компьютером.

— Положи его в углу, у северного окна, — не оборачиваясь, приказала Цин-чжао. — Может быть, он мне еще понадобится, хотя надеюсь, что нет.

— Цин-чжао…

Это был отец, а вовсе не Му-пао. Цин-чжао повернулась и немедленно опустилась на колени, чтобы выказать должное уважение и… свою гордость.

— Отец, я послала от твоего имени рапорт Конгрессу. Пока ты общался с богами, я нейтрализовала вражескую программу и отослала подробные инструкции по ее уничтожению. Сейчас жду ответа.

Она ждала похвалы отца.

— Ты это сделала? — еле выговорил он. — Не дождавшись меня? Ты связалась напрямую с Конгрессом, не испросив моего согласия?

— Ты совершал ритуал очищения, отец. Я исполнила за тебя твои обязанности.

— Но тогда… Джейн погибнет.

— Несомненно, — подтвердила Цин-чжао. — Не могу, правда, утверждать, восстановится ли тогда связь с флотом на Лузитанию. — Внезапно она обнаружила слабое место в своих рассуждениях. — Но ведь компьютеры флота также заражены этой программой! Когда связь наладится, программа сможет заново загрузиться в ансибли… Но тогда нам всего лишь придется повторить все заново, отключить ансибли и…

Отец не смотрел на нее. Его глаза были устремлены на дисплей терминала. Цин-чжао, в свою очередь, тоже обернулась.

Там высветилось сообщение от Конгресса, закрепленное официальной печатью. Оно было кратким и составлено в рубленом, казенном стиле:

— Вот и все, — пробормотал отец. — Теперь они уничтожат Лузитанию, пеквениньос и этих несчастных людей.

— Если боги того пожелают, — благочестиво возразила Цин-чжао. Она была удивлена — отец показался ей мрачным и опечаленным.

Ванму подняла голову, ее лицо покраснело, на щеках дорожки слез.

— Погибнут все — и Джейн, и Демосфен, — произнесла она.

Цин-чжао схватила Ванму за плечо и притянула к себе.

— Демосфен — предатель, — процедила Цин-чжао. Но Ванму отвернулась от нее, подняв глаза на Хань Фэй-цзы. Цин-чжао тоже посмотрела на отца. — А Джейн… отец, ты же сам убедился, насколько она опасна.

— Она пыталась спасти нас, — ответил отец, — а мы отблагодарили ее тем, что запустили в действие машину, которая вскоре уничтожит ее.

Цин-чжао онемела, она потрясенно уставилась на своего отца, тогда как тот перегнулся через ее плечо, коснулся кнопки записи, затем очистил дисплей от всех сообщений.

— Джейн, — произнес он, — если ты слышишь, умоляю, прости меня.

Терминал остался безмолвным.

— Да простят меня боги, — горько сказал Хань Фэй-цзы. — Я проявил слабость, когда должен был показать силу, и дочь моя от моего имени, не ведая, сотворила великое зло. — Он содрогнулся. — Я должен… очиститься. — Это слово словно ядом обожгло его губы. — И этому очищению суждено длиться вечно, в этом я уверен.

Он отступил от компьютера, повернулся и покинул комнату. Ванму вновь расплакалась. «Глупые, бессмысленные слезы, — подумала Цин-чжао. — Это миг триумфа. Вот только Джейн украла ее у меня. И даже когда я возобладала над ней, она все равно превзошла меня. Она лишила меня отца. Его сердце отвратилось от богов, пусть даже он продолжает служить им телом».

Это было больно сознавать. Но вместе с тем ею овладела безумная радость: «Я оказалась сильнее. Я оказалась сильнее отца. Когда речь зашла о настоящем испытании, именно я встала на сторону богов, а он сломался, не выдержал, поддался. О таком я никогда и мечтать не смела. Я верное орудие в руках божьих. Кто знает, как они дальше воспользуются мной?»