Граффу здорово полегчало, когда он узнал, на чьей стороне солдаты.
— Вон за той дверью живет девочка. Я советую вам собрать их всех в тех двух казармах. Пусть побудут там некоторое время.
— А неужто это тот самый парнишка, который покончил с жукерами? — спросил солдат, указывая на Боба.
— Нет, но он один из них.
— Сделал это Эндер Виггин, — ответил Боб. — Эндер был нашим командующим.
— Он в одной из казарм? — продолжал допытываться солдат.
— Нет, он с Мейзером Ракхеймом. А этот парнишка останется со мной, — сказал полковник.
Солдат отдал честь и принялся расставлять своих людей в стратегически важных точках коридора. По одному часовому было выставлено у дверей казарм, чтобы ребята не могли выйти наружу и пострадать в возможных стычках.
Боб вприпрыжку бежал рядом с полковником, который решительно шагал куда-то по туннелю, оставив за спиной последнего солдата.
— Если Стратег все правильно рассчитал, то уже наверняка успел занять помещения, где находятся ансибли. Не знаю, как ты, а я хочу быть там, куда приходит информация со всего мира и откуда она уходит в тот же мир.
— А русский язык выучить трудно? — спросил Боб.
— Это у тебя сходит за юмор? — спросил Графф.
— Нет, это просто такой вопрос.
— Боб, ты шикарный мужик, но если можно — заткнись на минуту.
Боб засмеялся.
— О'кей.
— Ты не обижаешься, что я зову тебя «Бобом»?
— Это мое имя, чего ж обижаться.
— Твое имя — Юлиан Дельфийски. Когда тебе выдадут свидетельство о рождении, там так и будет написано.
— Так вы не шутили?
— Разве я мог солгать тебе в таком важном деле?
Затем, словно поняв абсурдность слов, только что сорвавшихся с языка Граффа, оба громко расхохотались. Они хохотали так долго, что еще продолжали улыбаться, когда проходили мимо отряда морской пехоты, охранявшего вход в комплекс ансиблей.
— Как вы думаете, кому-нибудь здесь может понадобиться мой военный совет? — спросил Боб. — Я ведь собираюсь принять участие в этой войне, даже если мне придется соврать насчет своего возраста, когда пойду записываться в морскую пехоту.
— Думаю, вам это надо знать. Есть плохие новости.
— В таких-то у нас недостатка нет, даром, что мы уже наполовину выиграли эту войну.
— Когда стало ясно, что Международная Лига Обороны Земли, захватившая Боевую школу, под защитой МКФ отправит ребят на Землю, Новый Варшавский Пакт произвел кое-какие исследования и обнаружил, что один из слушателей этой школы не находится под нашим контролем. Это Ахилл.
— Но он же пробыл там всего два дня!
— Он прошел тестирование. Он был принят. Он был единственным, кого они могли надеяться заполучить.
— Вот как! И они его получили?
— В тюрьме, где он находился, система безопасности была рассчитана лишь на предотвращение побегов. Три охранника были убиты. Заключенные разбежались и смешались с местным населением. Всех их потом вернули. Кроме одного.
— Значит, он на свободе?
— Если это можно назвать свободой, в чем я лично сомневаюсь. Они намерены его использовать.
— Им известно, кто он такой?
— Нет. Его личное дело засекречено. Просто малолетний преступник. Его досье они не стали запрашивать.
— Они все узнают. В Москве ведь тоже не любят серийных убийц.
— О, его не так-то легко прищучить. Сколько умерло людей, прежде чем мы стали его подозревать?
— Война кончается.
— Но уже начались всяческие жульнические махинации, чтобы начать ее заново.
— Если повезет, полковник Графф, то я к этому времени уже умру.
— Если говорить откровенно, сестра Карлотта, то я уже не полковник.
— Неужели они все-таки решатся отдать вас под трибунал?
— Пока ведется следствие, вот и все. Расследование.
— Не могу понять, зачем им это нужно! Козел отпущения, хотя мы выиграли войну?
— Со мной все будет в порядке. Солнце над Землей все еще сияет.
— Но никогда луч света не упадет на тот мир.
— Ваш Бог — это и их Бог, сестра Карлотта? Вознесет ли Он их на свои небеса?
— Он не мой Бог, мистер Графф, но я Его дитя, так же как и вы. Я не знаю, как он смотрит на муравьеподобных и видит ли он их своими детьми.
— Дети! Сестра Карлотта, как забыть о том, что я творил с ними?
— Но вы же дали им возможность вернуться в мир, где находится их дом.
— Всем, кроме одного.
Потребовалось несколько дней на то, чтобы люди Полемарха успокоились и сдались, а командование МКФ полностью оказалось в руках Стратега. Ни один корабль не мог выйти в полет, если им командовали мятежники. Полный триумф.
Гегемон подал в отставку, как того требовали условия мирного договора, но это была чистая формальность, утвердившая лишь то, что случилось раньше.
