Эндер Виггин (сборник) полностью

— Приветствую тебя в нашем доме, братишка, — сказал Николай. — Я ж тебе говорил, что они у нас клевые родители.

Зак Морган сидел в первом ряду маленького храма Церкви Непорочного Христа в Идене, Северная Каролина, сосредоточенно уставившись в одну точку и не шевелясь, хотя у него зудело сразу в двух местах — на ступне и над бровью. Он знал, что над бровью у него зудит из-за усевшейся там мухи, и на ноге, скорее всего, тоже, хотя ни разу не взглянул, ползает ли там что-нибудь.

Он не смотрел на падающий за окном снег, не бросал взгляд налево или направо, не отвлекся даже на родителей вопящего младенца в ряду позади — пусть другие решают, что важнее для этой пары: остаться и слушать проповедь или уйти, не нарушая тишину собрания.

Зак был сыном проповедника и прекрасно знал, в чем состоит его долг.

Непорочный Хабит Морган стоял за небольшой кафедрой, которая на самом деле была старой подставкой для справочников, купленной на библиотечной распродаже. Вне всякого сомнения, когда-то лежавший на ней справочник уступил свое место компьютеру — очередной знак упадка человечества, поклоняющегося ложному богу укрощенной молнии.

— Они думают, будто, если им удалось сдернуть молнию с неба и обуздать ее с помощью своих машин, они теперь боги или друзья богов. Ведомо ли им, что молния способна сотворить лишь огонь, и ничего больше? О да, говорю я вам — это адское пламя, а боги, с которыми они подружились, воистину дьяволы!

То была одна из лучших проповедей отца. Впервые Зак услышал ее в трехлетнем возрасте, но не забыл ни слова. Зак вообще никогда ничего не забывал — как только он понял, что такое слова, он запоминал их все до единого.

Но отцу он об этом не рассказывал. Когда мама узнала, что он способен повторять целые проповеди слово в слово, она очень спокойно, однако весьма убедительно сказала:

— Зак, Бог наградил тебя великим даром. Но ты не должен никому его показывать, иначе кто-нибудь может подумать, будто это дар Сатаны.

— Что, правда? — спросил Зак. — Дар Сатаны?

— Сатана не приносит добрых даров, — ответила мама. — Так что это дар от Бога.

— Тогда почему кто-то может подумать, будто это дар Сатаны?

Мама нахмурилась, хотя губы ее продолжали улыбаться — она всегда улыбалась, когда знала, что на нее кто-то смотрит. То был ее долг как жены священника — всем своим видом показывать, что жизнь непорочного христианина полна счастья.

— Некоторые настолько стремятся искать повсюду Сатану, — наконец сказала она, — что видят его даже там, где его нет.

Естественно, Зак запомнил этот разговор слово в слово, и тот сразу же всплыл в памяти, когда Заку было четыре, а отец сказал:

— Есть те, кто станет говорить тебе, будто нечто исходит от Бога, хотя на самом деле оно от дьявола.

— Почему, папа?

— Их обманывают собственные желания, — ответил отец. — Им хочется, чтобы мир был лучше, и они делают вид, будто оскверненное непорочно, так что его можно не опасаться.

Потом Зак не раз сопоставлял оба этих разговора, поскольку понял, что мама предупреждала его насчет отца, а отец — насчет мамы.

Но сделать выбор между ними он не мог. Не мог и не хотел.

И тем не менее он ни разу не дал отцу повода убедиться в его идеальной памяти. Однако и ложью это тоже не было. Попроси отец хоть раз повторить разговор, проповедь или еще что-нибудь, Зак так и сделал бы, честно продемонстрировав, что помнит все слово в слово. Но отец никогда и никого ни о чем не просил, за исключением тех случаев, когда обращался к Богу.

Именно это произошло и сейчас. Стоя за кафедрой и пристально глядя на паству, отец произнес:

— Как насчет Санта-Клауса? Святого Николая? Не то же ли он самое, что и «Старина Ник», он же дьявол? Есть ли у него хоть что-то общее с Христом? Насколько непорочна наша вера, если мы храним в наших сердцах этого самого «Старину святого Ника»? Так ли уж он весел и радостен? Не смеется ли он потому, что знает: наши дети следуют за ним прямиком в ад?

Он окинул паству яростным взглядом, словно ожидая реакции. Наконец кто-то дал единственный уместный в данном месте проповеди ответ:

— Брат Хабит, мы этого не знаем. Может, спросите Бога и поведаете нам, что Он вам скажет?

— О Господь на небесах! — взревел отец. — Тебе ведом наш вопрос! Дай же нам свой ответ! Мы, дети Твои, молим Тебя о хлебе, Отче! Не посылай нам камень!