Агнес разложила кубики, а потом велела отвечать на вопросы о них. Зак сразу же понял, в чем смысл теста. Протянув руку, он забрал у нее кубики, а потом сложил их, изобразив каждый из нарисованных в двух измерениях на бумаге примеров — кроме одного.
— Из этих кубиков его не собрать, — сказал он.
Она убрала кубики. Следующий тест назывался «Диагностика мировоззрения: вариант для христианских фундаменталистов». Поскольку она сразу же прикрыла заглавие, стало ясно, что Заку не положено знать, на предмет чего его тестируют.
Сперва были вопросы о сотворении мира, Адаме и Еве. Зак прервал ее, процитировав отца:
— Книга Бытия представляет собой лучшее, что смог создать Моисей, объясняя эволюцию тем, кто даже не знал, что Земля круглая.
— Ты веришь в эволюцию? Тогда как насчет того, что Адам был первым человеком?
— Имя Адам означает «многие», — сказал Зак. — В том стаде приматов было много самцов, когда Господь выбрал одного из них и, коснувшись его Святым Духом, вложил в него человеческую душу. Именно Адам первым обрел язык и дал имена другим приматам, которые выглядели как он, но не были людьми, ибо Господь не наделил их человеческими душами. В Писании говорится: «И нарек Адам имена всем скотам и птицам небесным и всем зверям полевым; но для Адама не нашлось помощника, подобного ему». На самом же деле Моисей писал намного проще: «Адам дал имена всем зверям, не созданным по образу и подобию Божьему. Никто из них не мог с ним говорить, и ему было крайне одиноко».
— Ты знаешь, что изначально написал Бог? — спросила Агнес.
— Вы думаете, будто мы фундаменталисты, — ответил Зак. — Но это не так. Мы пуритане. Мы знаем, что Господь может научить нас лишь тому, что мы готовы понять. Библия написана людьми старых времен, и в ней содержится лишь то, что им было доступно. Наши научные познания намного больше, так что Господь может больше объяснить и рассказать. Вряд ли Он смог бы стать нам любящим отцом, если бы рассказывал лишь то, что могли понять люди во времена младенчества нашего вида.
Агнес откинулась на спинку стула.
— Тогда почему твой отец называет электричество молнией?
— Разве это не одно и то же? — с едва скрываемым презрением спросил Зак.
— Да, конечно, но…
— Отец называет его молнией, чтобы подчеркнуть, насколько оно опасно и насколько эфемерно, — сказал Зак. — Ваше слово «электричество» — ложь, чтобы убедить вас, что, поскольку оно течет по проводам и меняет состояние полупроводников, молния укрощена и больше не представляет опасности. Но Господь говорит, что именно в ваших машинах молния опаснее всего, ибо молния, которая ударяет с неба, может лишь повредить твоему телу, в то время как молния, которая укротила тебя и обучила посредством машин, может похитить твою душу.
— Значит, Бог говорит с твоим отцом? — спросила Агнес.
— Так же, как он говорит со всеми, кто достаточно непорочен, чтобы услышать его голос.
— А с тобой Бог когда-нибудь говорил?
— Я пока не непорочен, — покачал головой Зак.
— И именно потому отец тебя бьет?
— Мой отец — орудие Господа для очищения Его детей.
— И ты веришь, что твой отец всегда исполняет Божью волю?
— Мой отец — самый непорочный человек на Земле.
— Однако ты не настолько ему доверяешь, чтобы рассказать о своей идеальной памяти.
Слова Агнес обрушились на него подобно удару. Она была полностью права. Послушавшись мать, Зак никогда не позволял, чтобы отец узнал о его сверхъестественной способности. Но почему? Не потому, что Зак боялся, но потому, что боялась мама. Он воспринял ее неверие как свое собственное, и теперь отец не мог сделать его непорочным, ведь все эти годы Зак его обманывал. Он поднялся на ноги.
— Куда ты? — спросила Агнес.
— К отцу.
— Чтобы поведать о своей феноменальной памяти? — весело сказала она.
Зак не видел никакого повода ей отвечать, так что просто промолчал.
Брайдеган ждал в соседней комнате, закрыв собой дверь.
— Нет, сэр, — объявил он. — Никуда ты не пойдешь.
Вернувшись в кухню, Зак снова сел за стол.
— Вы ведь заберете меня в космос? — спросил он.
— Да, Зак, — ответила Агнес. — Ты один из лучших, кого мы когда-либо тестировали.
— Я полечу с вами. Но сражаться для вас никогда не стану, — сказал Зак. — Так что зря потеряете время.
— Никогда — это очень долго, — заметила она.
— Думаете, если вы увезете меня далеко от Земли, я забуду о Боге?
— Не забудешь, — покачала головой Агнес. — Но, возможно, изменишь свое мировоззрение.
— Вы что, не понимаете, насколько я опасен? — спросил Зак.
— Собственно, на это мы и рассчитываем, — ответила она.
— Опасен не как солдат, — сказал Зак. — Если я полечу с вами, я стану опасен как учитель. Я помогу другим детям в вашей Боевой школе понять, что Бог не хочет, чтобы они убивали своих врагов.
— Ну, насчет того, что ты обратишь в свою веру других, мы особо не беспокоимся, — заметила Агнес.
— А стоило бы, — бросил Зак. — Слово Божье несет спасение души, и ни одна сила на земле или в аду не может ему противостоять.
