Эндер Виггин (сборник) полностью

— Петра, все эти годы я пытался их понять — изо всех сил. Пытался узнать их лучше, чем самых близких людей. Старался их полюбить. Чтобы воспользоваться этим знанием и уничтожить их. Теперь они уничтожены, но это не значит, что я могу просто выбросить их из головы.

Лицо Петры осветилось.

— Поняла! Вот теперь я наконец поняла.

— Что поняла?

— Почему ты такой странный, Эндер Виггин, сэр. Ты совсем не странный.

— Если ты считаешь, что я не странный, это лишь доказывает, что ты меня не понимаешь.

— Мы, все остальные, мы сражались в войне, и победили, и отправились по домам. Но ты, Эндер, — ты был женат на жукерах! И когда война закончилась, ты стал вдовцом.

Эндер вздохнул и откатился прямо в кресле от стола.

— Я не шучу, — пояснила Петра. — Это как когда умер мой прадед. Прабабушка всегда о нем пеклась, и было больно смотреть, как скверно он с ней обращается, а она просто делала все, что он потребует, — а мама говорила мне: «Никогда, слышишь, никогда не выходи за мужчину, который так с тобой обращается». Когда прадед умер, можно было подумать, что прабабушка вздохнет с облегчением. Свобода — наконец-то! Но нет, куда там. Она была потеряна. Она без конца его искала. Все время говорила о том, что она для него делает. «Это нельзя, то тоже нельзя, Бабо это не понравится»… Пока мой дед — ее сын — не сказал ей: «Его больше нет».

— Петра, я знаю, что жукеров нет.

— Прабабушка тоже знала. Так она и говорила: «Знаю, что нет. Просто не могу понять, а я-то почему еще есть».

Эндер хлопнул себя по лбу:

— Спасибо, доктор, наконец-то вы раскрыли мою сокровенную мотивацию, и теперь я смогу жить дальше!

Петра пропустила его сарказм мимо ушей.

— Они умерли, не дав тебе ответов. Потому-то ты почти не замечаешь, что творится вокруг. Поэтому не можешь стать для кого-нибудь обычным другом. Почему ты плевать хотел на то, что на Земле есть люди, не позволяющие тебе вернуться домой? Ты вырвал победу, а они хотят изгнать тебя навсегда — и тебе плевать, потому что все, что тебя заботит, — твои потерянные жукеры. Они — твоя покойная жена, и ты не можешь с этим смириться.

— Не то чтобы это был какой-то особенно удачный брак, — заметил Эндер.

— Ты все еще влюблен.

— Петра, межвидовая романтика просто не для меня.

— Тебя никто за язык не тянул: тебе пришлось полюбить их, чтобы победить. Совсем не обязательно со мною соглашаться прямо сейчас. Потом ты сам поймешь. Проснешься в холодном поту и заорешь: «Эврика! Петра была права!» И тогда сможешь начать бороться за право возвращения на планету, которую спас. И перестанешь быть равнодушным ко всему.

— К тебе, Петра, я вовсе не равнодушен, — сказал Эндер.

Но не сказал: «Я не равнодушен к тому, чтобы понять королев ульев, но для тебя это несчитово, просто потому что ты не понимаешь».

Она покачала головой.

— Нет, через эту стену не достучаться, — сказала Петра. — Но мне казалось, стоит предпринять последнюю попытку. Впрочем, я права — вот увидишь. Ты не можешь позволить этим королевам ульев испортить тебе остаток жизни. Тебе нужно оставить их в покое и двигаться дальше.

Эндер улыбнулся:

— Петра, надеюсь, дома ты обретешь счастье. И любовь. И надеюсь, у тебя будут дети, которых ты так хочешь, и хорошая жизнь, наполненная смыслом и достижениями. У тебя есть амбиции — думаю, ты всего добьешься: и настоящей любви, и семейной жизни, и великих свершений.

Петра встала.

— С чего ты взял, что я хочу детей? — спросила она.

— Я тебя знаю, — ответил Эндер.

— Ты думаешь, что знаешь меня.

— Так же как ты думаешь, что знаешь меня?

— Я не такая девчонка, которая томится от любви, — сказала Петра, — а если б и была такой, то не стала бы томиться по тебе.

— Ага, значит, тебя раздражает, когда кто-то осмеливается нащупать твои сокровенные побудительные мотивы.

— Меня раздражает, что ты стал объектом моего навязчивого внимания.

— Ну, вы серьезно меня подбодрили, мисс Арканян. Мы, объекты навязчивого внимания, испытываем только благодарность, когда милые люди из большого дома осчастливливают нас визитом.

— Ну а если серьезно, я люблю тебя и беспокоюсь о тебе, Эндер Виггин!

Голос Петры, когда она произнесла эти прощальные слова, прозвучал сердито и вызывающе. А потом она повернулась и пошла прочь.

— А я люблю тебя и беспокоюсь о тебе, только ты не поверишь этому!

В дверях она повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Эндер Виггин, я сказала это без сарказма и снисхождения!

— И я тоже!

Но она уже захлопнула дверь.

— Может, я не тех инопланетян пытаюсь изучить? — задумчиво произнес он вслух.

Он посмотрел на голографический дисплей над столом. Звук был приглушен, но там по-прежнему что-то происходило: прокручивались отрывки из показаний Мэйзера. Старик выглядел холодным и отчужденным, всем своим видом выражая презрение к судилищу. Когда ему задали вопрос о жестокости Эндера и о том, повлекло ли это трудности в его дальнейшей подготовке, Мэйзер повернулся к судьям и спросил: «Прошу прощения, я правильно понимаю: это ведь военный трибунал? Неужели не все здесь солдаты, которых готовили для совершения жестоких поступков?»