Эндер Виггин (сборник) полностью

А вот в этом Валентина сомневалась. Она была единственным человеком, который не поверил во внезапный приступ доброты Питера несколько лет назад, на Рождество. Тогда, по-видимому, Санта-Клаус — или «Юрай Хип»? — обсыпал его порошком альтруизма.

— Я к тому, что Эндер не убивал каждого, кто ему угрожал.

Вот она наконец — вспышка былой ярости. Валентина с приятным удивлением наблюдала, как Питер сражается с нею, берет под контроль.

— Слишком поздно для того, чтобы менять наши позиции по поводу возвращения Эндера, — сказал Питер.

Это прозвучало словно обвинение, будто все это изначально было идеей сестры.

Ну, в каком-то смысле так оно и было. Задумка, но не воплощение: сценарий последнего полностью разработал Питер.

— Но прежде, чем мы позволим раскрыть истинную личность Локка, нам надо будет реабилитировать Эндера. Сделать это будет непросто. Пока я даже не могу решить, кому из нас следует этим заняться. С одной стороны, это будет вполне в духе Демосфена, но никто не поверит в искренность его мотивов. С другой стороны, если Локк выступит за него открыто, тогда впоследствии — когда раскроется, кто я такой, — каждый будет думать, что у меня был личный мотив.

Валентина не допустила ни намека на улыбку, хотя знала — знала уже годы, — что полковнику Граффу и, вполне вероятно, половине командования МФ известны подлинные личности Локка и Демосфена. Они сохраняли эту информацию в тайне, чтобы не скомпрометировать Эндера. Но однажды кто-то наверняка допустит утечку — и совсем не в то время, которое выберет Питер.

— Нет, думаю, нам все же нужно будет вернуть Эндера домой, — сказал Питер. — Но не в Соединенные Штаты — во всяком случае, не под контроль правительства США. Думаю, Локку нужно произнести сочувственную речь о юном герое, который не имел выбора, которого просто использовали.

Питер примирительно заскулил карикатурным «локковским» голосом (используй он его на публике, Локк потерял бы аудиторию в мгновение ока):

— Дайте ему возможность вернуться домой как гражданину планеты, которую он спас. Пусть он будет помещен под защиту Совета Гегемона. Когда ему никто не угрожает, мальчик не представляет никакой опасности. — Питер триумфально воззрился на Валентину и заговорил уже нормальным голосом: — Видишь? Мы возвращаем его домой, а потом, когда моя личность раскроется, я окажусь любящим братом, да, — но еще и тем, кто действовал во благо всего мира, а не только Соединенных Штатов.

— Ты упустил из виду парочку аспектов, — заметила Валентина.

Питер сверкнул на нее глазами. Он терпеть не мог, когда сестра указывала на его ошибки, но к ней приходилось прислушиваться, поскольку она часто оказывалась права. Хотя обычно он делал вид, что уже думал об ее возражениях.

— Во-первых, ты принимаешь как данность, что Эндер хочет вернуться.

— Разумеется, он хочет домой.

— Ты этого не знаешь. Мы его не знаем. Во-вторых, ты принимаешь как данность, что, если он вернется, он окажется этаким мальчиком-паинькой и каждый будет думать, что на самом деле он вовсе не монстр, убивающий детей.

— Мы оба видели записи из зала суда, — сказал Питер. — Эти мужики обожают Эндера Виггина. Это было видно во всем, что они говорили и делали. Для них важнее всего было защитить его. Точь-в-точь как делали остальные, когда Эндер жил здесь.

— На самом деле здесь он никогда не жил, — сказала Валентина. — Мы переехали после его отлета, забыл?

Глаза Питера вспыхнули снова.

— Эндер делает так, что люди хотят за него умереть.

— Или убить его, — с улыбкой заметила Валентина.

— Эндер вызывает любовь у взрослых.

— Итак, мы вернулись к первой проблеме.

— Он хочет домой, — сказал Питер. — Он человек. Людям свойственно желание возвращаться домой.

— Но где его дом? — спросила Валентина. — Больше половины своей жизни он провел в Боевой школе. Что он вообще помнит о жизни с нами? Старшего брата, который без конца его изводил, угрожал убить…

— Я извинюсь, — сказал Питер. — Я действительно сожалею, что так себя вел.

— Но ты не сможешь извиниться, если он не вернется. Кроме того, не забывай: он умный. Умнее нас — ведь не просто так из нас троих в Боевую школу взяли только его. Поэтому он быстро сообразит, каким образом ты его используешь. Совет Гегемона — фи, что за гадость! Он не станет твоей марионеткой.

— Он натаскан на войну. Не на политику, — заметил Питер.

Его еле заметная улыбочка была такой самодовольной, что Валентине захотелось вмазать ему бейсбольной битой по физиономии.

— Не важно. Ты не сможешь вернуть его, что бы там ни написал Локк, — сказала Валентина.

— Это еще почему?

— Потому что не ты создаешь силы, которые пред ним трепещут и опасаются его возвращения. Ты их просто используешь. Люди не станут менять мнение, даже ради Локка. Кроме того, Демосфен будет против.

Питер посмотрел на нее удивленно и в то же время презрительно.

— О, я смотрю, мы начинаем работать на себя, да?

— Думаю, мне легче будет запугать людей, чтобы они оставили Эндера в космосе, чем тебе разжалобить их на то, чтобы его вернули домой.