— А я свою работу сделал.
— Совсем в этом не убежден, — сказал Графф. — Та работа, которую мы тебе поручили, действительно закончена. Но ты еще даже не знаешь, в чем будет состоять твоя новая работа.
— Знаю, что не в управлении колонией, сэр.
— Тем не менее предложение ты принял.
Эндер покачал головой:
— Я принял должность. Когда я доберусь до колонии, тогда и посмотрим, какой из меня будет губернатор. У лидера ровно столько власти, сколько предоставляет его окружение.
— И все же ты предпочел провести полет бодрствуя, а не в стазисе.
— Это лишь пара лет, — пожал плечами Эндер. — Когда прилетим, мне будет пятнадцать. Думаю, я немного подрасту.
— Надеюсь, у тебя в дороге будет что почитать.
— В корабельной библиотеке для меня пятнадцать тысяч книг, — сказал Эндер. — Но важно, что вы будете пересылать нам по ансиблю всю информацию по жукерам, которая будет накапливаться, пока мы будем в пути.
— Разумеется, — ответил Графф. — Ее мы будем рассылать всем кораблям.
Эндер слегка улыбнулся.
— Ладно, да. Конечно, я буду пересылать ее и непосредственно тебе. А в чем дело? Боишься, что капитан попытается контролировать твой доступ к информации?
— А вы на его месте разве не попытались бы?
— Эндер, я бы никогда не позволил себе попытки контролировать тебя против твоего желания.
— Последние шесть лет вы только тем и занимались.
— И загремел за это под суд, если помнишь.
— А наказанием для вас была та должность, которую вы всегда хотели. Так-так, дайте-ка поразмыслить… Министр по делам колоний не спускается на Землю, чтобы не оказаться во власти Гегемона. Остается в космосе, устраиваясь в Межзвездном флоте. Даже если Гегемон сменится, вас это не коснется. А если они вас уволят…
— Этому не бывать, — сказал Графф.
— Вы так в этом уверены?
— Это не предсказание, а намерение.
— Сэр, вы шедевральны, — сказал Эндер.
— Кстати, раз уж мы заговорили о шедеврах, — откликнулся Графф, — ты слышал, что Демосфен ушел со сцены?
— Тот парень в Сети?
— Я говорю не о греческом ораторе, авторе «Филиппик».
— Если честно, мне без разницы, — сказал Эндер. — Это всего лишь Сеть.
— Сеть вообще и статьи этого демагога в частности были полем боя, и в итоге ты проиграл, — заметил Графф.
— А кто сказал, что я проиграл? — спросил Эндер.
— Туше! Но я хотел сказать, что человек, стоящий за этим псевдонимом, на деле куда моложе, чем многие представляют. Так что исчезновение Демосфена со сцены связано не с возрастом, а с уходом из дома. С прощанием с Землей.
— Он станет колонистом?
— Не правда ли, странный выбор? — сказал Графф таким тоном, будто, на его взгляд, в этом ну совершенно ничего странного не было.
— Пожалуйста, не говорите мне, что он полетит на моем корабле.
— Юридически это корабль адмирала Квинси Моргана. Ты не получишь власть, пока не ступишь на землю своей колонии. Таков закон.
— Как всегда, вы уходите от ответа.
— Да, Демосфен полетит на твоем корабле. Но, разумеется, в списках не будет пассажира с таким именем.
— Вы старательно избегаете использования местоимений мужского рода, — заметил Эндер. — Значит, Демосфен — женщина.
— И ей не терпится тебя увидеть.
Эндер обмяк в кресле:
— О, сэр, пожалуйста!
— Но это не твой обычный поклонник, Эндер. И раз уж она тоже не собирается ложиться в стазис на весь полет… Думаю, тебе захочется заранее с ней познакомиться.
— Когда она прибывает?
— Она уже здесь.
— На Эросе?
— В моей уютной маленькой приемной, — сказал Графф.
— Вы хотите, чтобы я встретился с нею сейчас? Полковник Графф, мне не нравится ничего из того, что она писала. И результаты этой писанины мне тоже не нравятся.
— Отдай ей должное. Она предупреждала мир о попытках Варшавского договора получить контроль над флотом задолго до того, как эту угрозу стали воспринимать всерьез.
— А еще она капала всем на мозги, как Америка завоюет весь мир, стоит ей только получить меня.
— Об этом ты сам сможешь ее расспросить.
— Не имею таких намерений.
— Позволь открыть тебе простую истину, Эндер. Все, что она о тебе писала, было продиктовано единственной ее заботой — защитить тебя от того кошмара, который устроили бы люди на Земле, пытаясь использовать тебя или уничтожить.
— Я бы с этим справился.
— Нам этого никогда не узнать, верно?
— Я знаю вас, сэр, — и то, что вы только что сказали, вновь подтверждает: за всем этим стояли вы. Вы не позволили мне вернуться на Землю.
— Если честно, нет, — ответил Графф. — Хотя я всецело это поддерживал, да.
Эндеру хотелось заплакать, просто от морального опустошения.
— Потому что вы лучше меня знаете, что в моих интересах.
— Эндер, я считаю, что ты мог бы справиться с любыми трудностями — кроме одной. Твой брат Питер намерен править миром. Тебе пришлось бы стать либо инструментом в его руках, либо его врагом. Что бы ты предпочел?
— Питер? — удивился Эндер. — Вы серьезно думаете, что у него есть шанс?
— До сих пор он действовал невероятно успешно — для подростка.
— А ему разве не двадцать уже? А, нет, наверное, еще семнадцать. Или восемнадцать.
— Я не отслеживаю дней рождения твоей семьи, — сказал Графф.
— Но если он настолько успешен, почему я о нем не слышал? — спросил Эндер.
