— И это хорошо, моя дорогая, потому что принцев нет. Есть только мужчины и животные, которые делают вид, что они мужчины. За одного из таких, последних, я и вышла, но он хотя бы одарил тебя генами, благодаря которым у тебя такие изумительные скулы, такая сногсшибательная улыбка. У твоего отца были очень хорошие зубы.
— Вот только жаль, что при этом он был лишь безмозглым байкером.
— Дорогая, в том не было его вины.
— Мама, по дорогам ездят машины. Если не лезть к ним под колеса, они обычно тебя не давят.
— По счастью, в отличие от твоего отца, я — гений, а потому в тебе течет кровь фей.
— Надо же, не думала, что феи так сильно потеют, — заметила Алессандра, убирая с лица матери влажную прядь волос. — Мам, в колонии мы не справимся. Пожалуйста, не надо.
— Перелет займет сорок лет: я пошла к соседям и посмотрела в Сети.
— Хотя бы на этот раз ты их об этом попросила?
— Разумеется, пришлось — теперь они закрывают окна. Они были в восторге, что мы станем колонистами.
— Вот в этом не сомневаюсь.
— Но для нас, по волшебству, это займет лишь два года.
— Из-за релятивистских эффектов перелета на субсветовой скорости.
— Моя дочка — просто гений! Но даже эти два года мы сможем провести во сне, так что мы даже не постареем.
— Почти.
— Словно наши тела проспали неделю, а проснемся мы через сорок лет.
— И все, кого мы знали на Земле, будут на сорок лет старше.
— Или мертвы, — пропела мать. — Включая мою омерзительную ведьму-мать, которая отреклась от меня, когда я вышла за любимого человека. И которая поэтому никогда не заполучит мою драгоценную доченьку.
Мелодия этой песенки всегда звучала весело. Алессандра ни разу в жизни не встречалась со своей бабушкой. Однако сейчас ей пришло в голову, что бабушка, в принципе, могла бы спасти ее от полета в колонию.
— Мама, я не полечу.
— Ты очень молода и потому полетишь туда же, куда и я, тра-ла-ла.
— Ты сумасшедшая. Я скорее подам на тебя в суд за принуждение, чем полечу, тра-ла-ли.
— Ты уж сначала подумай об этом, потому что я собираюсь лететь в любом случае. И если ты думаешь, что жить со мною трудно, посмотришь, каково тебе будет без меня.
— Да, я посмотрю, — сказала Алессандра. — Мне надо встретиться с бабушкой.
В глазах матери сверкнула молния, но Алессандра уперлась:
— Позволь мне жить с нею. А ты лети в колонию.
— Но, дорогая, в этом случае у меня не будет причины лететь. Я делаю это для тебя. Поэтому без тебя я тоже не полечу.
— Значит, мы не летим. Сообщи им об этом.
— Мы летим, и мы взволнованы.
Ну вот, опять по кругу; мать ничуть не возражала против повторения одних и тех же аргументов, но Алессандре они наскучили.
— Какие сказочки тебе пришлось им скормить, чтобы нас приняли?
— Я не солгала ни словом, — ответила мать, делая вид, что шокирована обвинением. — Я лишь подтвердила свое решение. Они сами навели все нужные справки, поэтому любая ложь, которую они могли получить, остается на их совести. Ты знаешь, почему они хотят нас в колонисты?
— А ты? — спросила Алессандра. — Они тебе вообще это сказали?
— Не нужно быть гением или даже феей, чтобы это понять, — сказала мать. — Мы им нужны, потому что обе в репродуктивном возрасте.
Алессандра с отвращением простонала, но мать сделала вид, что прихорашивается перед воображаемым зеркалом в полный рост.
— Я еще молода, — сказала мать, — а ты только становишься женщиной. У них там мужчины с флота, молодые холостяки — они никогда не были женаты. Только и ждут, чтобы мы к ним присоединились. Поэтому я сойдусь с очень старым мужчиной лет шестидесяти, нарожаю ему детей, а потом он умрет. Я к такому привыкла. Но ты — ты будешь призом, который отхватит юноша. Ты будешь сокровищем.
— Моя матка будет сокровищем, ты хочешь сказать, — заметила Алессандра. — Ты права, именно это они и думают. Держу пари, практически ни одной здоровой женщине они не отказали.
— Мы, феи, всегда здоровы.
Это правда — Алессандра не помнила, чтобы хоть раз чем-то болела, кроме того случая пищевого отравления, когда мать настояла на том, чтобы в конце очень жаркого дня поужинать у лотка уличного продавца.
— Значит, они посылают стадо женщин, как стадо коров.
— Ты будешь коровой, только если решишь быть ею, — сказала мать. — Единственный нерешенный вопрос: проведем ли мы этот перелет во сне, чтобы проснуться перед приземлением, или останемся бодрствовать на протяжение двух лет, чтобы получить нужные навыки и пройти обучение — чтобы оказаться полезными колонистам первой волны.
Алессандра была поражена:
— Ты что, правда читала документы?
— Моя милая Алесса, это же самое важное решение в нашей жизни. Я предельно осторожна.
— Эх, лучше читала бы ты счета от электрической компании!
— Это неинтересно. Они лишь подчеркивают нашу бедность. Теперь я понимаю, что Бог готовил нас к миру без кондиционеров, без видео и Сети. К миру природы. Мы, народ эльфов, рождены для жизни на природе. Ты придешь на танцы, грациозная фея, очаруешь сына короля, и принц будет танцевать с тобой и влюбится всем сердцем. И тогда настанет твоя очередь решать — тот ли он, кто тебе нужен.
— Сомневаюсь, что там отыщется король.
