— Никаких проблем, — сказал Эндер. — Эта ошибка вполне объяснима. Я бы предпочел лететь с капитаном, который всерьез воспринимает любую угрозу своему кораблю, чем с тем, который сочтет трехчасовую потерю связи ерундой.
Морган принял предложенную ему оливковую ветвь.
— Адмирал Виггин, я рад, что вы придерживаетесь такого мнения.
— Эндер, — поправил его Эндер.
Валентина с улыбкой встала с кресла.
— Если не возражаете, я оставлю все это незашифрованным на вашем компьютере, позаботьтесь только, чтобы все это передали в библиотеку — кроме личного письма от моего брата, — сказала она и повернулась к Эндеру. — Он пишет, что любит меня и скучает по мне, и просит меня уговорить тебя написать родителям. Моложе они не становятся, и им очень больно, что от тебя не получают никаких вестей.
— Да, — сказал Эндер. — Я должен был написать, как только корабль двинулся в путь. Но я не хотел забивать ансибль личной корреспонденцией. — Он печально улыбнулся Моргану. — И вот теперь мы
— Я попрошу своего эгоцентричного братца направлять будущие сообщения иначе, — сказала Валентина. — Полагаю, вы не станете возражать, если я отправлю ему по ансиблю такое сообщение.
Они пошли к выходу в сопровождении Моргана, который только улыбался и повторял: «Так рад, что вы понимаете», когда Эндер вдруг остановился:
— О, адмирал Морган…
— Пожалуйста, зовите меня Квинси.
— О, я никогда не смогу вас так называть, — сказал Эндер. — Наши звания такое обращение дозволяют, но если кто-нибудь услышит, что я обращаюсь к вам по имени… Подросток, фамильярно обращающийся к капитану… Уверен, в этом мы с вами согласны. Ничто не должно подрывать авторитет капитана.
— Мудро, — ответил Морган. — Вы заботитесь о моем авторитете, пожалуй, побольше меня. Но вы хотели еще о чем-то поговорить?
— Да. Спектакль. Мы правда ставим «Укрощение строптивой». Я играю роль Люченцио, у Вэл тоже небольшая роль. Спектакля все ждут. А сейчас он отменен без всяких объяснений.
Морган выглядел озадаченным.
— Если это лишь спектакль, так у меня возражений нет — ставьте на здоровье.
— Конечно поставим, — сказал Эндер, — теперь с вашим разрешением. Но, понимаете, некоторые участники пригласили членов экипажа. И отмена представления может оставить нехороший осадок. Плохо скажется на моральном состоянии, вы согласны? Я хотел предложить вам сделать красивый жест, чтобы все видели — это было недоразумением. Убрать эти нехорошие чувства.
— О чем вы говорите? — спросил Морган.
— Просто… когда мы перенесем это на другой день, почему бы вам не прийти на спектакль лично? Пусть они увидят, что и вы смеетесь над комедией.
— Мы можем дать ему роль, — сказала Валентина. — Уверена, Кристофер Слай…
— Сестра шутит, — сказал Эндер. — Это комедия, и
— После прибытия? — удивилась Валентина.
Эндер невинно посмотрел на нее широко раскрытыми глазами:
— Как упомянул в нашем разговоре адмирал Морган, вряд ли хоть один колонист согласится на то, чтобы ими правил подросток. Им нужно будет удостовериться, что власть адмирала Моргана стоит за всем, что я делаю в качестве губернатора. Поэтому очень важно, чтобы они видели адмирала и узнали его получше, чтобы они доверяли ему — это обеспечивает лидерство.
Эндер опасался, что Валентина прямо здесь потеряет над собой контроль и либо рассмеется, либо наорет на него. Но она ничего такого не сделала.
— Понимаю, — сказала она.
— В самом деле неплохая мысль, — кивнул адмирал Морган. — Так что — идем начинать?
— О нет, — сказала Валентина. — Все слишком взвинчены. Никто не сможет играть. Почему бы не дать время успокоиться, объяснить, что все это ошибка, произошедшая исключительно по моей вине? А потом мы объявим, что вы собираетесь прийти, что спектакль состоится и что у нас есть шанс показать его вам. Все будут счастливы и довольны. И чем больше свободных от вахты членов экипажа сможет прийти, тем лучше.
— Я не хочу, чтобы на корабле страдал уровень дисциплины, — сказал Морган.
Валентина ответила моментально:
— Если вы посмотрите спектакль и получите удовольствие вместе со всеми, я не вижу, как это может сказаться на дисциплине. Наоборот, это может поднять настроение. Говоря по правде, мы чертовски старались хорошо поставить эту пьесу.
— Для нас это много значит, — сказал Эндер.
— Конечно, — согласился Морган. — Хорошо, вы все устраивайте, а я приду завтра в девятнадцать часов ровно. Сегодня было назначено на это время, ведь так?
Эндер и Валентина попрощались с ним. Офицеры, мимо которых они шли на выход, с удивлением и облегчением смотрели, как брат и сестра улыбаются и невозмутимо болтают.
