Ты делаешь шаг, затем другой. Это называется путешествием. Но когда не просто идешь, а смотришь открытыми глазами, это не только путешествие — это переписывание собственной памяти. Ты видишь нечто, чего никогда раньше не видел. Видишь что-то такое, чего до тебя не видел никто. И видишь не просто глазами, а натренированным взором, которому открывается не просто растение, но
А когда твои глаза за сорок лет привыкают к характерным видам новой планеты, ты становишься Энтони ван Левенгуком, который первым разглядел под микроскопом мир крошечных живых существ; становишься Карлом Линнеем, который первым сгруппировал создания в семейства, рода и виды; ты становишься Дарвином, которому открываются линии эволюционных переходов от одного вида к другому.
Так что поход шел неспешно. Сэлу даже приходилось подгонять себя, чтобы поддерживать хоть сколько-нибудь приличную скорость.
— Не позволяй мне слишком задерживаться при виде всего нового, — сказал он По. — Если моя великая экспедиция продвинется всего на десять километров к югу от колонии, это будет унизительно. Я должен хотя бы пересечь первую горную гряду.
— А каким образом я смогу тебя подгонять, если ты велел мне фотографировать, отбирать и сохранять образцы и записи?
— Откажись. Скажи, что хватит стоять на карачках, разглядывая очередную былинку, и пора двигаться дальше.
— Меня всю жизнь учили слушаться старших, наблюдать и учиться. Я твой ассистент. Подмастерье.
— Ты просто надеешься, что мы не уйдем слишком далеко и, когда я скончаюсь, тебе легче будет тащить тело.
— Думаю, отец тебе сказал — если ты правда умрешь, мне нужно будет вызвать помощь и наблюдать за процессом разложения тела.
— Именно. Ты понесешь меня, только если я буду дышать.
— Или ты хочешь, чтобы я взялся за это прямо сейчас? Посадил тебя на шею, чтобы ты каждые пятьдесят метров мог открывать новое семейство растений?
— Для почтительного и послушного юноши ты слишком саркастичен.
— Лишь слегка. Если хочешь, могу стараться получше.
— Это хорошо. Я отвлекся на спор с тобой — и мы вон сколько прошагали, а я ничего нового не заметил.
— Зато собаки что-то нашли.
Оказалось, что собакам попалась маленькая семейка рогатых рептилий, которая, по-видимому, занимала в здешней экосистеме нишу кроликов, — зубастые пожиратели растительности, шустрые, прыгучие, предпочитали убегать и сражались лишь в том случае, если оказывались загнаны в угол. Сэлу показалось, что рога не являются оружием — слишком тупые, — а когда представил брачный ритуал, в котором эти создания пытаются бодаться, решил, что такие удары не вызовут сотрясения мозга: черепа прочные, а трясти там особенно нечего.
— По всей видимости, они показывают состояние здоровья, — сказал Сэл.
— Отростки?
— Рога, — уточнил Сэл.
— Думаю, они их сбрасывают и снова отращивают, — заметил По. — Ведь правда эти животные похожи на тех, кто сбрасывает кожу?
— Нет.
— Я поищу сброшенную кожу.
— Тебе придется долго искать, — сказал Сэл.
— Почему? Потому что они ее съедают?
— Потому что они ее не сбрасывают.
— Но с чего ты так уверен?
— Я не уверен, — сказал Сэл. — Но это существо не прилетело сюда с жукерами. Это местный организм, а за местными организмами мы не замечали склонности к смене кожи.
Шагая дальше, они продолжали беседу в том же духе и внимательно осматривали землю. Они много фотографировали, о да! А время от времени, когда видели что-то действительно неожиданное, останавливались и отбирали образцы. Но они все время шли. Сэл, может, и был стар, но он все еще мог держать темп, пусть и опираясь на посох. По чаще убегал вперед, чем держался рядом, но именно он застонал, когда после небольшого привала Сэл заявил, что пора двигаться дальше.
— Понятия не имею, зачем тебе этот посох, — сказал По.
— Опираться на него, когда я отдыхаю.
— Но когда ты идешь, тебе все время приходится тащить его с собой.
— Он не такой тяжелый.
— Выглядит тяжелым.
— Он из бальзового дерева — ну, то есть я называю это бальзовым деревом как раз за легкость.
По взвесил посох в руке. Примерно с фунт, толстый, сучковатый и утолщался вверху подобно кувшину.
— Я все равно устал бы нести его в руках.
— Это потому, что твой рюкзак тяжелее моего.
По не стал возражать.
— Первым людям, побывавшим на Луне и других планетах, было легко, — заметил По, когда они переваливали через высокую гряду. — Между ними и пунктом назначения лежало пустое пространство. Не было искушения остановиться и исследовать его подробнее.
— Так же как и морские путешественники. Они плавали от берега до берега, игнорируя море: у них не было инструментов, с помощью которых его можно было бы изучить на сколько-нибудь значительную глубину.
— Мы конкистадоры, — сказал По. — Только мы убили всех, прежде чем ступить на их землю.
— Это различие или сходство? — спросил Сэл. — Оспа и другие болезни распространялись быстрее конквистадоров.
