Огонь факела, что держал в руке один из воинов, легонько лизнул доски. Пламя взвилось вверх, охватывая погребальное ложе. Асахир смотрел в другую сторону.
Прячась от полуденного зноя в тени фруктовых садов, юная девушка старательно перерисовывала буквы с глиняного письма, выводя их тонкой тростинкой на песке в каменной чаше. Раздавшийся позади строгий голос заставил её прервать занятие и обернуться:
– Энеата! Я же сказал – только монеты или бронзовые ножи!
У глинобитной стены, окружавшей сад, стоял старик, облачённый в длинную шерстяную тунику. Его короткая чёрная борода на удивление гармонично сочеталась с длинными, собранными на затылке седыми волосами, а сердитый взгляд карих глаз с бледными ресницами, похоже, должен быть зажечь пламя стыда в душе расточительной девчушки.
– Прости, дедушка Хурсан, – рассмеялась Энеата. – Эти бусы были такими красивыми!..
– И сколько ты ему отдала, негодная девчонка?
– Кувшинчик, дедушка Хурсан.
– Кувшин масла за девчачью погремушку?! Эне!
– Маленький кувшинчик, дедушка Хурсан, – с очаровательной, не позволяющей продолжать споры улыбкой ответила девушка.
Она поднялась с земли и отряхнула длинную белую тунику. В тёмно-рыжих волосах сверкнула вплетённая нитка мелких стеклянных бус. Старик открыл было рот для ответа, но тут у тростниковой калитки появился слуга и сообщил о пришедшем покупателе.
– Ну-ка, Эне, беги вперёд, – произнёс Хурсан. – Негоже, чтоб долго ждали, а я ж пока доковыляю. Да смотри, не на бусы меняй, дурёха!
Девушка озорно рассмеялась и рванулась с места. Уже через пару мгновений, промчав мимо ряда персиковых деревьев, она оказалась во внутреннем дворе дома. Энеата перебежала мощеную площадку с большой каменной чашей, заполненной водой, возле которой отцветал пышный тамариск. Миновав дворик, девушка юркнула в узкую дверь и оказалась в лавке.
Старик Хурсан когда-то был лекарем-асу, но несколько лет назад понял, что целительство становится для него слишком тяжёлой службой. Теперь знахарь жил в пригороде и содержал лавку, где продавал различные снадобья, травы и масла. Дело это было прибыльным и достойным, и Хурсана по-прежнему уважала и знать Арка, и воины аркского правителя.
Родных детей и внуков у Хурсана не было, как и других родственников; и найденыш Энеата, давным-давно встретившаяся ему на пути, стала его единственной наследницей. Он обучал девушку своему ремеслу – как тайнам врачевания, заготовления трав и смешивания масел, так и тому, о чём не догадывались соседи – премудростям чародейства. Энеата обладала чудесным природным даром, и Хурсану не составило труда помочь ей раскрыть таланты.
Энеате нравилось находиться в лавке. Здесь всегда царил лёгкий полумрак; узкие длинные окна были обычно наполовину прикрыты тростниковыми ставнями, но всё же лучи солнца проскальзывали внутрь и расцвечивали ярким блеском выложенные на полках флакончики с драгоценными маслами. Развешанные под потолком пучки трав и сухие цветы, мешочки с тёртыми кореньями и чаши со снадобьями на любой случай жизни, кувшины с лечебными настойками и глиняные таблички с рецептами исцеляющих отваров и мазей, пыль волшебных камней и порошок древесной коры из дальних краёв; терпко-пряный запах, заполнявший лавку, всегда успокаивал и радовал Эне.
Она прошагала к прилавку, оглядываясь в поиске гостя; несколько минут Энеата прождала, затем в дверь осторожно постучали. Дверь отворилась, и внутрь помещения скользнул худощавый подросток лет четырнадцати. На нём была неокрашенная шерстяная туника, подпоясанная простым куском верёвки вместо тряпичного пояса с кистью – судя по всему, это был чей-то раб.
– Да хранят ваш дом Тааль и Ирутар, добрая госпожа, – поклонившись, произнёс юноша.
– Да осенит твой путь свет Аарка, сокрыв от зла Эллашира, – церемонно отозвалась Эне, затем с непринуждённой улыбкой продолжила: – Чем я могу помочь?
– Мой господин… – раб замялся, обдумывая последующие слова. – Меня послал мой господин, Рамзаш из Карауда, сын Халетара. Он просил асу Хурсана приехать к нему, если это возможно.
– Асу Хурсан скоро подойдёт, – мягко отозвалась Эне. – Сядь и расскажи, что случилось.
Раб тяжело вздохнул и опустился на лавочку у стены. Снова немного помолчав, он сказал:
– Я не могу сказать, госпожа. Мне велено только передать письмо лично в руки асу Хурсану и ответить на его вопросы. Если они будут. Но я могу говорить только с асу Хурсаном.
Эне пожала плечами и замерла, неподвижно и молча ожидая прихода дедушки Хурсана.
Однако появившийся Хурсан не приоткрыл перед Энеатой завесы тайны – едва услыхав, что странного посетителя прислал некий господин Рамзаш, Хурсан приказал Эне выйти во двор. Именно приказал – столь строгого голоса, не требующего возражений, девушка не слышала от воспитателя, всегда баловавшего её и прощавшего любые вольности, наверное, никогда прежде. Насупившись, она покинула лавку.
