Наконец купец Харат, закончив свои торговые дела, повёл девушку к дому её жениха. Без поддержки наставника Энеата боялась что-нибудь сделать не так. Она то сосредоточенно смотрела под ноги, боясь оступиться и упасть на глазах у будущих свёкров, то, напротив, гордо вскидывала голову и улыбалась, надеясь сразу приглянуться будущему жениху. Но вот наконец Энеата и Харат пришли к светлой глинобитной стене, окружавшей сад и дом судьи Арнунны, и Харат постучал в дверь.
По двору, скрытому от глаз стеной и ветвями растений, прошелестели чьи-то торопливые, но тихие шаги. Поверх двери высунулась, с любопытством глядя на гостей, хорошенькая темноволосая девчушка лет пятнадцати.
– Да осенит ваш путь Аарка! Чем могу помочь? – дружелюбно спросила юная незнакомка.
Харат представился и сообщил, что привёл асу Энеату, воспитанницу асу Хурсана. Темноволосая девушка сразу же распахнула дверь, расцветая радостной улыбкой.
– Энеата? Дочь асу Хурсана? – обрадовалась девушка, бросаясь к гостье и заключая ту в объятия. – Наконец-то ты приехала! Входи, входи!.. Мы вас ждали ещё вчера! Ну, что ты как не родная? Мы же почти сестрички! Господин… Харат, да? Входите!
Энеата, сперва смущённая излишне тёплым приёмом будущей золовки, чуть отодвинулась и виновато улыбнулась. Харат пробурчал что-то про срочные дела и, извинившись, от приглашения отказался.
– Я – Фазмира, – представилась девушка, хватая Энеату за руки и отчаянно тряся их в слишком горячем рукопожатии. – Арнунна – мой папа. Он не дома. У эсина. Эсин всегда с ним советуется, когда что важное. А мама дома. Нунны тоже нет. Он учится. Наверно, вечером придёт. Ты голодная? Пойдём скорее, я познакомлю тебя с мамой. Ах, вещи! Гияма! Гияма! Скорее сюда! Отнесите в дом вещи асу Энеаты!..
Передав вещи слугам, купец Харат попрощался и ушёл. Гостеприимная Фазмира повела Энеату в дом, где асу, вопреки ожиданиям, предстояло пробыть совсем недолго.
…Руки раба, распластавшегося на каменном полу, были связаны за спиной. Управляющий стоял позади с кнутом наготове.
– Как ты прошёл в стан идшарцев, Ким? – грозно вопрошал эсин Алуганг, сидевший чуть поодаль и наблюдавший за мучениями предателя.
– Пешком, – буркнул Ким.
Свист хлыста и звук удара. Тихий стон истерзанного раба. И снова вопросы.
– Что ты сказал Асахиру?! – требовал эсин.
Следующие слова раб выплюнул вместе с собственной кровью. Прохрипел, глядя в глаза градоначальника:
– То, что восстановит справедливость. Думал, я смирился тогда? Я просто ждал… Вы оба заплатите. За всё, что сделали с моей семьёй. Давай, убивай меня. Байру Асахир узнает об этом и убедится, что я говорил правду. Байру умеет мстить…
– Что ты ему сказал?!
Истязание прервало появление вбежавшего сквозь резную арку слуги, доложившего:
– Повелитель!.. Воины Асахира не ушли в Идшар, они разбили лагерь возле Халета!..
Раб криво усмехнулся, а эсин побледнел.
Когда срочно вызванные советники эсина – молодой энаранский военачальник Радан и верховный судья Арнунна – прибыли во дворец верховного жреца и градоначальника, Алуганг метался из угла в угол, то и дело выдавая гневные реплики. Пришедшие, в свою очередь, молча уселись на низких скамьях, хмуро переглядывались и ожидали, когда эсин немного успокоится и будет готов рассуждать и слушать.
– Ну? – наконец резко остановившись и плюхнувшись на сиденье, спросил эсин. – И что скажете?
– Время ещё есть – без подкрепления Асахир не станет нападать, а из Идшара до Энарана воины доберутся только через несколько дней… У нас одна возможность спасти город – напасть сейчас, пока у Асахира три сотни воинов, – первым высказал предположение энаранский военачальник, байру Радан. – Подмога от Идшара будет идти дней пять-шесть – в лучшем для них случае. Велите сейчас, и я к вечеру соберу полторы тысячи наших людей. С таким преимуществом мы запросто выиграем битву там, у Халета.
– А что будет потом, когда придут остальные войска? У Идшара, как я слышал, три тысячи воителей. А ведь есть и союзники. Если Ората…
– Союзники есть и у нас, эсин. Отправим гонцов в Рамикан и Даар-Хад. К приходу идшарских войск они успеют прибыть в город. Слава Идшара – это слава Асахира. Узнав, что байру разгромлен, другие города Дарфии не побоятся выступить против зазнавшихся жрецов Эллашира.
– А ты, Арнунна? – эсин повернулся к судье. – Что думаешь ты?
– Что байру Радан, конечно, лучше меня знает, как поступить. Я законник, а не воин… Вот только много ли войн прежде видел байру? Много ли побед одержал?
– Девять раз побеждал врагов мой отец, – хмуро буркнул в ответ Радан. – И кое-чему всё-таки научил меня.
– Это так, – согласился Арнунна. – Отец твой был отличным полководцем. Только он мёртв, а в бой нас поведёшь ты… В бой с Идшаром, чьё величие и в прежние времена было непревзойдённо, а теперь… У скал, в ущельях численное преимущество не покажется столь уж значительным. Наши воины отважны, но идшарцы им не по зубам. Нет, эсин, я бы предпочёл переговоры. Надо найти убийцу Кангара. Оправдать себя перед Асахиром, отдав ему другую жертву.
– Но ведь… – перебил Радан.
