– По моему собственному желанию, Шейли удалила меня из базы фигуристов, – спокойно пояснил он, держа Олесю за руки и глядя ей прямо в глаза. – Моей кандидатуры больше нет, я не смогу подать заявку на какой бы то ни было конкурс или еще что, и лично мне приглашения приходить больше не будут.
– Но почему? – тихо спросила девочка. – Это все из-за меня, да?
– Нет… не совсем, – мотнул головой Фрэд. – Вообще, я это решение принял еще в декабре, как раз в тот день, когда Шейли тебя привела, – он слегка улыбнулся, погрузившись в воспоминания. – Я ей потом сказал, что хочу уйти и больше серьезно не связывать свою жизнь с фигурным катанием… Она настаивать не стала, но попросила выступить на этих соревнованиях, потому что программа уже составлена, оплачено все, ну и прочие официальные мелочи. Ну я, чтобы не подставлять Шейли, согласился. Олесь, понимаешь, из-за меня серьезно пострадала Лия? Я признаю, что в её падении была и моя вина… Подожди, послушай, – произнес он, видя, что девочка собирается что-то сказать. – Давай почестному, ладно? Меня бы по любому впихнули в следующие соревнования, да и я бы не отказался, но…
И он замолчал, отвел взгляд.
И тогда Олеся тихо спросила:
– Но что?
Мальчишка еще несколько мгновений помолчал, словно никак не мог решиться сказать что-то важное, но потом все же договорил:
– Но в следующих соревнованиях я бы хотел вновь выступать с тобой. Да и вообще, просто продолжать кататься с тобой. И мало ли что… Я не хочу тебя подставить так же, как и Лию.
– Но ведь ты так хотел первое место, – уперто повторила девочка. – Бриллиантовое крыло, Фрэд.
– Олеськ, да как же ты не поймешь? – он сжал её ладони в своих, посмотрел на неё внимательно и грустно улыбнулся. – Даже гора бриллиантовых крыльев не стоит того, чтобы рисковать жизнью, тем более чьей-то.
Они помолчали: Олеся даже не знала, что сказать на этот счет, все мысли спутались в непонятный ком, а Фрэд просто ожидал дальнейших действий девочки.
Но вдруг он вновь заговорил, уже более весело:
– Помнишь, я же еще умею играть на гроттиме? Если что, в следующем году приму участие в номинации «Ноты души».
– Я бы очень хотелось послушать, как ты играешь… – чуть ли не шепотом произнесла Олеся, опустив взгляд.
– А я бы очень хотел узнать, какие у тебя будут крылья, – весело сказал мальчишка и принял задумчивый вид.
Они вместе слегка рассмеялись.
– А вдруг мне их вообще не дадут, – предположила Олеся, – крылья эти…
– Все может быть, – Фрэд пожал плечами, лукаво улыбнувшись, – ты же сбой, как никак…
После шумного и веселого празднования дня рождения Флоренс в Темном Дворце, тишина казалась настоящей усладой для ушей. Вместе с днем рождения отпраздновали еще и завершение международных соревнований – так удачно два события совпали в один день. Обсуждали и выступление Олеси с Фрэдом, и слушали рассказы Флоренс из её жизни, и даже играли в несколько веселых игр, зарабатывая призы.
Заприметив в поле зрения Флоренс, Виктория встряхнула головой, отгоняя воспоминания, и поспешила в сторону женщины.
– Флоренс! – окликнула она. – Постойте, пожалуйста.
Женщина обернулась и одарила девочку теплой улыбкой.
– Да? Ты что-то хотела? – поинтересовалась она.
– Я вам не успела сразу подарить, – Виктория протянула коробку, перевязанную атласной зеленой лентой. – Это вам. Еще раз с днем рождения.
– Ну чего ты выдумала? – Флоренс тихо рассмеялась. – Спасибо большое, моя хорошая.
Женщина приобняла девочку и легонько поцеловала её в макушку головы.
– Эти ленты мне когда-то мама в косы вплетала, – вырвалось у Виктории, когда она заметила задумчивый взгляд женщины на них. – Они мне очень дороги, и я хочу оставить их у вас, потому как вы мне дороги не меньше этих лент.
Флоренс удивленно посмотрела на девочку, а затем растерянно заморгала и вновь опустила взгляд на коробку.
– Спасибо, – тихо поблагодарила она.
Виктория лишь кивнула и вскоре скрылась из виду.
Долина золотых деревьев
Двадцать первый день марта выдался солнечным и весьма теплым, и это действительно удивляло, ведь в Гредсифоре, как узнала Олеся, даже лето выдавалось всегда прохладным: чаще всего небо было затянуто тучами, либо серой пленой; дули зябкие ветра, и практически целую неделю могли идти дожди.
Сегодня же, в отличии от прошлых мартовских дней, небо прояснилось, и на голубом, бесконечном полотне заблистал солнечный шар; разлилась звонкая и веселая трель птиц, ветер стих, медленно начали раскрываться набухшие почки на деревьях.
