В школе с каждым днем Олеся все больше и больше вливалась в процесс обучения, начала лучше соображать и даже брала дополнительные задания, чтобы уж наверняка не отставать от группы, в которой она должна была, по сути, оказаться только через год. Любимым предметом у неё был алфомаг – алфавит пенмаггиц, на этих занятиях она узнала множество различных знаков, их сочетание и даже научилась использовать пару маленьких формул! Еще три месяца назад девочка и представить не могла, что действительно научится быстро-быстро вырисовывать знаки волшебной ручкой, а теперь это казалось таким легким, словно она с рождения умела это делать.
Еще одним любимым предметом для Олеси оказалась координатология, которая была довольно тесно связана с алфомагом. Координатология занималась изучением местонахождения того или иного объекта, способами его скрытия от глаз людей, и даже мгновенного перемещения его во времени и пространстве. Люди, занимающиеся данной наукой, могут «закрыть» для человека выход из того или иного места. Например, со слов господина Алвина Дотти, преподавателя координатологии: «Допустим, госпожа Шэрон Грацифор, одна из лучших координатологов, может с легкостью зациклить ваше местонахождение… да хотя бы в этом кабинете. Она просто просчитает все необходимые координаты и закроет вам выход отсюда. Либо, есть еще такой пример: госпожа Шэрон выстраивает некий «коридор» из определенных мест, допустим: этот кабинет, школьная столовая, комната в вашем доме и… и поляна в лесу. В этом случае, вы, выходя из этого кабинета, попадаете сразу же в школьную столовую и так далее, по заданным местам».
– А как госпожа Шэрон узнает координаты моей комнаты, если она ни разу там не была? – поинтересовался на прошлом занятии мальчишка. – Получается, ей придется считать мою схему жизни, чтобы найти момент, когда я был в этой комнате и узнать её координаты? Но как быть, если считывать схемы жизней может только владелец Венца или его прошлые владельцы?
– И как она узнает координаты места, в котором ни разу не была, но и считать по схеме жизни тоже будет не у кого? – поддакнула девчонка, при-чем с явной язвительностью.
В тот момент Олеся четко услышала, как громко и презрительно фыркнул Фрэд.
– Координатология очень глубокая и сложная наука, милые мои, – усмехнулся господин Алвин Дотти. – Наука эта подразумевает серьезное изучение не просто знаков для пенмаггиц, а сложнейших формул, чтобы считывать точные координаты любого места: так как через весь мир, и я беру в расчет различные места даже находящиеся вне времени и пространства, допустим – долины, проходит бесконечное множество невидимой связи между всеми этими объектами, она, подобна нитям сплетается в единую сеть… более в глубокие подробности посвящать вас не буду, ибо школьная программа этого уже не подразумевает. Понятно хоть немного?
Ученики сразу стали хмурить брови, погружаться в свои мысли, чтобы осознать все сказанное и принять это как действительно существующее, а не выдумку.
В классе повисла мертвая тишина.
– По глазам вижу, что не понятно, – вздохнул тогда господин Алвин Дотти. – Но оно вам и не нужно в таком глубоком изучении.
И вдруг, в тот момент, Фрэд нарочито громко хмыкнул и ответил:
– Все очень даже понятно.
– Ну конечно, – язвительно пробуорчал кто-то из группы.
– Я и не сомневаюсь, Фрэдди, – улыбнулся преподаватель. – Не сомневаюсь даже в том, что ты со своими знаниями сможешь меня когда-нибудь подменить, если я вдруг заболею и не приду.
По кабинету прошли весьма неодобрительные перешептывания.
Олеся тогда подумала, что мальчишка явно не в дружеских отношениях с группой. Действительно, некоторые как-то косо на него смотрели, другие пытались уколоть обидным словом, третьи так вообще открыто показывали свою неприязнь. Лишь малая часть людей из группы относилась к нему как-то нейтрально, а еще меньшая, как успела заметить Олеся – две девицы: одна белобрысей другой, открыто цеплялись к мальчишке: то погулять звали, то в открытую глазки строили. В общем, не давали проходу.
Наверное, рассуждала девочка, обе втрескались по уши в него. И это, к слову сказать, немного задевало Олесю! Как только она видела кого-то из девчонок рядом с Фрэдом, то внутри начинала колоть какая-то игла ревности. Но ей было весьма неловко, что эта игла все-таки успела образоваться за три, почти четыре месяца общения с мальчиком. На самом деле, он ей начинал нравиться, как бы она сама ни противилась этому чувству, но порой этот Фрэд вел себя как полный идиот! Допустим, семнадцатого марта, когда завершились соревнования, мальчишка вел себя как нормальный человек: пытался поддержать, успокаивал из-за проигрыша, даже в кафе приглашал, чтобы отметить их выступление! А на следующий день его как подменили: мимо прошел и не поздоровался, внимание особо не обращал, даже сбоем ни разу не назвал за эти четыре дня! Словно он напрочь забыл кто такая эта Олеся Веснова.
«А может, – тревожно подумала девочка, – кто-то изменил его схему жизни, вычеркнув наше знакомство? Да нет, бред какой-то…»
