Нападение на Советский Союз было назначено на конец лета 1929 г. или, самое позднее, на лето 1930 г. Вернувшись в Москву, профессор Рамзин доложил своим соучастникам по заговору решение о том, что Промпартия займётся осуществлением двух заданий: максимально осложнить положение в промышленности и сельском хозяйстве и тем самым вызвать недовольство масс и дискредитировать советскую власть, и создать аппарат, который мог бы оказать непосредственную помощь интервенции путём диверсий и дезорганизации тыла. Полученные им дополнительные деньги пошли на финансирование вредительства в различных областях промышленности: металлургической досталось по распределению 500 тыс. рублей, угольной и нефтяной – 300 тыс., электропромышленности – 100 тыс. рублей и т. д. Однако к этому времени в мире начал бушевать экономический кризис, спасший на время нашу страну от нового нашествия.
Вскоре были разоблачены и арестованы члены Промпартии. Пятеро её руководителей признались в шпионской и вредительской деятельности, и были приговорены к смертной казни. Но они подали ходатайство о помиловании, и суд заменил им её десятью годами тюремного заключения. Это к мифу о крайней жестокости карательных органов СССР. Даже такого уровня вредителям сохраняли жизнь Мало того. В последующие годы профессор Рамзин получил все возможности для научной работы и создал на ТЭЦ № 9 «Мосэнерго» первый в мире промышленный образец прямоточного котла. В 1943 году он был награждён орденом Ленина и Сталинской премией. Этот пример также поможет разоблачить разнообразные сплетни о том, что при народной власти оступившийся человек навсегда терял её благословление.
Таким образом, фактически в СССР действовали два мощных движения. После смерти В.И. Ленина страна переживала период внутреннего и внешнего кризиса. Троцкому удалось использовать сложившуюся обстановку и создать вокруг своей фракции массовое движение. Социальная и экономическая политика сталинского руководства подвергалась постоянной критике. И всё же не было ни одной попытки запретить агитацию Троцкого, пока она открыто не саморазоблачилась как антисоветская. Сидней и Беатриса Вебб писали в книге «Советский коммунизм – новая цивилизация?»: «Это были три года беспрерывных публичных дискуссий, что могло показаться удивительным всем тем, кто считал, что СССР стонет под игом неограниченной диктатуры. Происходили неоднократные дебаты в главных законодательных органах, таких как ВЦИК и ЦК коммунистической партии. Горячие споры велись в местных советах так же, как и в местных партийных организациях. В большом количестве выходила литература (оппозиционная) – книги, брошюры, не встречавшие препятствий со стороны цензуры, да к тому же в издании государственных издательств». Троцкий в «Моей жизни» писал: «В течение дня мне приходилось бывать на двух, трёх, а иногда и четырёх собраниях» Это хорошая заставка к следующему заблуждению. Несколько дней назад режиссер Рантгауз сказал, что только Ельцин открыл возможность прямого разговора на все темы. Оказывается, было и до него, но коммунисты забыли своё великолепное прошлое.
Значительной силой в рядах троцкистов были и остатки царской и буржуазной элиты совместно с осколками монархии. Ей остались верными, по сравнению с нашими военными, полностью вставшими в 1991 году на сторону непонятно какой власти более половины генералов и офицеров. По сравнению с революционной армией это был орёл против голубя. Наводили свой порядок, мешающий большевикам наладить жизнь в стране, и 90 тысяч птенцов Керенского в виде выпущенных им из тюрем преступников. Это был второй фронт в глубинах Советской власти. К ним начали примыкать экспроприированные представители среднего класса, затем так называемые кулаки и зажиточные труженики. Это движение постоянно угрожало действующей власти и также способствовало её разрушению. Противостояние порою доходило до прямой агрессии. Были многочисленные факты саботажа, диверсий, идеологических выпадов.
Когда в 1927 году над Россией нависла угроза войны, Троцкий возобновил свои атаки против советского правительства. Он открыто заявил: «Мы должны восстановить тактику Клемансо, который, как известно, выступил против французского правительства в то время, когда немцы находились в восьмидесяти километрах от Парижа». Сталин заклеймил это его заявление как изменника. «Создаётся, – сказал Иосиф Виссарионович, – нечто вроде единого фронта от Чемберлена до Троцкого». Было проведено голосование по вопросу о Троцком и его оппозиции (умели коммунисты работать!). На общепартийной дискуссии подавляющее большинство в семьсот двадцать четыре тысячи против четырёх тысяч отвергло платформу троцкистской оппозиции, и высказались за руководство И. Сталина!
