Пытается спасти капитализм его фантик, оболочка, умело выточенная из лживого материала буржуазной демократии и наиболее окутанная мантией таинственности и величия. Доверчивые советские люди второй половины прошлого века считали её идеальным скелетом устройства общества, и во многом по этой причине развалили свой хрустальный замок свободы, к сожалению, недостроенный предшествующими поколениями. Они даже не хотели слушать доводы досужих людей о том, что права большинства в СССР значительно существеннее разукрашенных их теней в капитализме, что ряд из них, таких, как право на труд и жильё, бесплатно учиться и лечиться – ещё и не снился забитым народам тех стран. Всё затмили разговоры, о возможностях выбирать кого хочешь во власть, и ругать всех подряд любыми словами.
Теперь пришло отрезвление. Стало ясно, что если при советской власти нас слегка и ограничивали в выборе своих представителей во властных структурах, то делалось это только для нашей пользы, чтобы можно было избрать действительно честных людей, выдвинутых трудовыми коллективами, и представляющих разные слои общества. Как только бестолковый Горбачёв объявил свободные выборы на Съезд народных депутатов, набившие руки на выборных технологиях зарубежные консультанты и наши теневые миллионеры мгновенно напичкали высший орган такими «слугами народа», что всего через несколько лет не только исчезла страна, которой они законодательно руководили, но и их остатки на всякий случай припугнули стрельбой из танков, чтобы прекратили свободолюбивую болтовню.
В буржуазных парламентах вообще нет депутатов, защищающих интересы рабочих и крестьян, то есть большинства населения. Чтобы попасть во власть, нужны большие деньги. Нам как-то показали, как семь крупнейших банков России организовали повторные выборы президентом Б. Ельцина в 1996 году, хотя его поддерживало лишь около 3 % избирателей, а сам он лежал с тяжёлым инфарктом в больнице. Опытный комментатор Е. Киселёв как-то проговорился, и, показывая Давос, сказал: «Именно здесь было принято решение о переизбрании Ельцина на второй срок». Вот и вся демократия.
А что касается критики властей, то дело вообще дошло до анекдота. Оказалось, что получившие теперь свободу слова не могут это право реализовать: практически все средства массовой информации находятся в частных руках тех же сильных мира сего, которые себе не враги, или тех же руководителей страны. Если же и выдаётся возможность протолкнуть куда-то в маленькую оппозиционную газетёнку критическую статейку, то на неё никто из могущих изменить положение вовсе не обязан реагировать, как в СССР.
В России, ставшей полигоном в реформировании народной собственности для перевода её в руки капиталистов, наглядно и полностью разрушен ещё один миф о том, что частный собственник управляет гораздо эффективнее принадлежащими ему хозяйственными объектами. Все десятки тысяч приватизированных хозяйств значительно ухудшили технико-экономические показатели своей работы. Например, крупнейшее из них РАО «ЕЭС» почти на порядок увеличило непроизводительные расходы, допущен значительный рост расхода топлива на единицу продукции, снижение надёжности энергоснабжения. Этому посвящена большая часть данной книги. Достаточно сказать для убедительности, что, например, в США, имеющих в государственном управлении всего треть народного хозяйства, чиновников в 5 раз больше, чем в СССР, где оно всё управлялось из центра. К тому же сейчас пришла и Россия.
Самое главное, что созданная система управления не позволяет выявить виновного за любое действие, направленное на ухудшение положение народа, что является преступлением по нашей демократической Конституции. При советской власти один из способов её опорочить было сочинение и распространение в народе всяких смешных историй. Одна из них была связана со съёмками в Ленинграде С. Бондарчуком фильма «Десять дней, которые потрясли мир». Снималась сцена взятия восставшим народом Зимнего дворца. И вот в момент его штурма вроде бы выскочила пожилая интеллигентная дама и закричала: «Не туда! Их здесь нет! Они теперь в Смольном!» Имелось в виду, что советские власти города заседали не в царском дворце, а революционеры этого не знали. Так вот теперь весь народ не знает, кто, за что отвечает в стране. И если, наконец, президент как-то по кустарному решает вопрос – он становится народным героем и любимцем. А ответственный остаётся таким же важным и таким же осыпаемым деньгами на своём руководящем посту.
