В итоге вроде бы самое передовое в философском плане и совершенно новое по экономическому и политическому укладу общество, сумело потерять тенденцию к развитию и революционной теории, и прикладных наук, без которых экспериментальная страна, как корабль без руля и ветрил в бурном море тяжелейшей мировой вражды и отторжения, должна была очень быстро погибнуть? В таком безмозглом виде история позволила нам просуществовать почти тридцать лет, до начала восьмидесятых годов, по нескольким причинам. И прежде всего потому, что головастые русские люди, склонные к социальному единству и душой воспринявшие народную власть, не только что-то изобретали и меняли на практике по ходу дела, но и отдавали жизни за ставшей своей социалистическую Родину, хотя она уже давно перестала отвечать им взаимностью. Однако в дальнейшем, без комплексного понимания первопроходцами способов продвижения вперёд, да ещё в окружении «заинтересованных» советчиков, они должны были непременно при неумелом обращении придушить хрупкую неоперившуюся общину. Так оно и случилось.
В прошлом революционная теория создавалась не одиночками, а в процессе изучения ими работ других учёных, или споров с ними. Помните ленинскую работу о трёх источниках марксизма. Практически во всех работах классиков есть ссылки на известных философов или дискуссионная переписка с другими теоретиками. Мы же уткнулись в одни и те же рукописи и остановили почти 70 лет назад развитие философской мысли в самом главном для народа направлении, законсервировав достигнутое, назвав его идеальным и убив этим самым поступательное творчество последующих поколений. Хотя за этот период было много успешных трудов китайских, кубинских, европейских и других философов, одновременно на практике проверивших справедливость своих мыслей.
Да и у нас имелись интересные предложения, которые по ряду причин пока оставались в тени. Во-первых, не такая уж добрая демократия расцвела в СССР, а затем и в России по отношению не к болтунам – диссидентам, пересказывающим мысли своих работодателей, а к истинным правдолюбцам, заставив слегка попрятать кое – куда свободолюбивый и вроде бы смелый язык. Во-вторых, их авторы хорошо знают, как даже у нас в партии, а не только в буржуазной прессе, к ним небрежно относятся, в том числе, с точки зрения сохранения авторства сложных интеллектуальных трудов, как это было при В.И. Ленине, и даже при И.В. Сталине. В-третьих, ими по-настоящему никто не интересуется, чтобы в обязательном порядке хотя бы сделать их предметами дискуссий. И, наконец, всё это безразличие происходит во многом из-за буквально божественного преклонения перед марксизмом-ленинизмом, хотя его авторы сами говорили о необходимости корректировки их идей в соответствии с меняющейся во времени жизнью, а также под воздействием разлагающей заразы вождизма.
Подобный гибельный для нас застой хорошо прочувствовали наши враги и полностью изменили стратегию ведения холодной мировой войны. Г. Зюганов – Поп Гапон нашей компартии, который окончательно завёл её в тупик и поставил на грань исчезновения, особенно с точки зрения действенности, умеет хорошо, а порою и правильно говорить, как и все подобные лидеры, почему и остаётся на плаву так долго. Два года назад на Пленуме ЦК КПРФ он так охарактеризовал этот провал в работе партии, в том числе, вероятно, и свой в должности заместителя заведующего идеологическим отделом ЦК: «Необходимо вспомнить, что КПСС и Советская страна погибли, прежде всего, потому, что не ответили на мировоззренческие, идеологические вызовы, не осмыслили во всей полноте происходящее и не приняли вовремя диктовавшиеся жизнью решения.
Приходится признать: машина пропаганды буржуазной идеологии оказалась на тот период сильнее. Американцы не смогли смириться с доминированием нашей страны в мире. И в то же время они понимали, что военным способом им с нами не справится. Вот почему родилась та изощрённая стратегия, которая была направлена именно на идеологическое разрушение Советской державы. Было создано около ста крупнейших научно-исследовательских центров, занимающихся идеологией, пропагандой, психологией и работавших на подрыв советского строя. Всё это, вместе взятое, оказалось сильнее армий, атомных и ракетных центров, заставив, в конечном счете, руководство нашей страны капитулировать. Среди прочих причин истоки поражения были в нелюбви партийных кадров к теории и в их нелюбознательности. Плохо было, что в руководстве страны и партии утвердился взгляд на идеологию как на нечто второстепенное».
