Многие борцы за свободу и братство между народами не могли простить К. Марксу его менторский тон, назидательность и директивность при изложении материала. Многократные заявления его и особенно Ф. Энгельса о том, что одно или другое положение теории открыто только им, тоже звучало диссонансом с товарищескими отношениями в среде коммунистов, особенно в то время расцвета его творчества, когда бок о бок с ним творила целая плеяда замечательных философов.
Недавно главный философ КПРФ Ю. Белов, единственный, кто сегодня имеет право в партии, наряду с Г. Зюгановым, говорить что-то новое по части идеологии, разразился в «Правде» громадной статьёй на эту тему: «А вы что читаете?» Автор пишет: «Легко ли читать произведения классиков марксизма-ленинизма?» И отвечает «Трудно». Другое. «Именно метод познания, а не оценка текущей, изменчивой конкретно-исторической ситуации, фактов и явлений с ней связанных, – вот что непреходяще ценно у Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина. Овладеть диалектико-материалистическим методом познания невозможно в результате одноразового чтения их работ. Этим методом овладеваешь всю жизнь, диалектика которой всякий раз требует нового обращения к нему в новой конкретно исторической ситуации».
И тут же, противореча своим выводам, он пишет, что классики стремились «выстроить логику своей аргументации «по законам красоты», сделать её безупречной, ясной, доступной всякому мыслящему и честному человеку». И ставит точку на своих шатаниях: «Есть одна чрезвычайно важная особенность произведений классиков марксизма-ленинизма: они предназначены для борьбы с капиталом. Труды классиков – грозное оружие коммунистов». Однако, не сумев в громадной статье раскрыть даже самый минимум – диалектико-материалистический метод познания, Ю. Белов рекомендует в помощь нам в виде посредников почитать ещё целый список литературы.
В частности, особенно он восторженно отзывается о работах известного философа Э. Ильенкова, хотя опять предупреждает: «Его труды не для одноразового чтения. Их надо изучать с карандашом в руке, не единожды перечитывать, конспектировать». Несчастный рабочий класс. В октябре 2014 года на пленуме ЦК КПРФ его заверили, что вооружат революционной теорией для борьбы за власть. Но уже спустя несколько месяцев сначала штатный главный идеолог, а затем главный, но не штатный расписались фактически в отсутствии таких материалов и направили для начала изучать труды не классиков, но таких же сложных для понимания неподготовленным ученикам.
Для примера, я хочу продемонстрировать приведённый Ю. Беловым способ раскрытия Э. Ильенковым понятия «абстракция». Он пишет, что до прочтения труда философа «понимал под абстрактным то, что подсказывала мне формальная логика: абстрактное – это чувственно непредставимое, синоним «умственного отвлечения» от объективной реальности, синоним только лишь мыслимого. Конкретное понималось мною как чувственно воспринимаемое: факты, события, образы и т. д. Ильенков перевернул мои представления об абстрактным и конкретным, поставил их с головы на ноги. Он развернул афористическое определение Марксом конкретного – «единство многообразного». «Конкретный предмет, – писал Ильенков, – это многообразно расчленённый внутри себя, богатый определениями, исторически оформившийся целостный объект, подобный не отдельному изолированному атому, а скорее живому организму социально-экономической формации и аналогичным образованиям. Это не единичная, чувственно переживаемая вещь, событие, факт или человек». Чушь какая-то! Даже человек стал у них неконкретным.
Ещё сложнее трактуется понятие абстрактного. «Оно у Маркса, – как объясняет Ильенков, – есть один из моментов конкретного, частичное, односторонне неполное или отделённое от него, относительно самостоятельное образование. Оно есть часть, элемент конкретного целого. Именно с частного, элементарного, простого, то есть абстрактного, начал Маркс исследование капиталистической экономики. Он остановил своё внимание на товаре, ибо богатство буржуазного общества выступает «как огромное скопление товаров». Эта абстракция рождена самим материальным существованием капитализма. Она грубо-материальна, чувственно осязаемая, это то, с чем каждый повседневно имеет дело».
