Своими мечтами и переживаниями она охотно делилась с отцом. Густав сочувствовал ей, но опровергнуть слова господина учителя не мог — образования не хватало. Все, что он мог сделать для дочери, — это откладывать деньги на ее дальнейшее обучение в Акадеуме. Его супруга Флора была полностью солидарна с этим, но, к своему счастью, не знала, чем Келли занимается в свободное время, иначе категорически запретила бы эти рискованные вылазки, да и мужу бы нагорело. Свои отлучки дочь супругов Эйлер объясняла тем, что у ее подружек по гимназиуму то и дело появляются новые функеры и девчонки зовут Келли поиграть в них. Мадам Эйлер верила в эти россказни, пусть и не разделяла увлечения дочери этими дорогостоящими игрушками. На самом деле Келли Эйлер была одной из очень немногих гимназисток, которые избежали этой пагубной страсти, хотя и не осуждала своих подружек.
Ведь, помимо учебы, у них были только куклы, конфеты, платья, альбомчики с плохими стишками, записочки, шушуканье по углам, а теперь вот еще и функеры. Ради спокойствия матери Келли делала вид, что и впрямь разделяет охватившую не одних лишь детей, но и многих взрослых жителей Полиглоба страсть к коллекционированию этих забавных механических игрушек, которые с недавнего времени наводнили мировой город. Одни из них могли приносить пользу, например отсчитывать время или предсказывать погоду, другие — и таких было большинство — развлекали своих обладателей самыми изощренными способами. Никого не смущало то обстоятельство, что источник происхождения этих вещичек оставался неизвестен. Конечно, обыватели покупали функеры в лавках вместе с другими безделками, призванными скрасить досуг скучающего горожанина и его семейства, но откуда они попадали в эти самые лавки, не знал никто.
Куда ни глянь, всюду встретишь какого-нибудь господина, который не в силах оторвать взгляда от «нюрозы» — металлического шарика, поворотом ключа раскрывающегося, как бутон цветка, внутри которого под нехитрую мелодию танцует крохотная обнаженная женщина. А иная дама забывает даже о болтовне по телефору, до того увлекается игрою с «миррором», на все лады расхваливающим красоту и свежесть лица своей владелицы. Учащихся обоего пола страшно забавлял «кубик-глобик». Одна из граней его была прозрачной, и было видно, что внутри него переливается прозрачная жидкость. В зависимости от угла наклона жидкость начинала обретать тот или иной цвет. Гимназисты верили в его предсказательную силу, считая, что, если жидкость в кубике станет зеленой, его обладатель получит завтра как минимум четверку, а если красной — не миновать тройки, а то и двойки.
С каждым днем функеров становилось все больше. И все чаще взрослые стали забывать о своих служебных обязанностях и профессиональном долге, а дети — об учебе и послушании, попусту тратя драгоценное время на возню с хитроумными безделками. То и дело общественные телефоры распространяли известия о пагубном влиянии, которое функеры оказывали на жизнь горожан. Увлекшись очередной игрушкой, почтенный отец семейства сорвался с транспортной эстакады. Ради того, чтобы заполучить новенький функер, замужняя дама приняла нескромное предложение заезжего ловкача-коммивояжера, в результате чего супружество ее потерпело крах. Мания приобретения этих виртуозно устроенных механизмов толкала людей даже на преступления. Широко стал известен случай с кассиром Западного банка, который украл солидную сумму, потому что в его коллекции недоставало страшно дорогой «левитирующей иглы».
Налюбовавшись видом закатного города, Густав приступил к работе. Утечку света он заметил еще издалека, да ее и нетрудно было заметить. На фоне ажурного переплетения транспортной эстакады отчетливо выделялась голубая искорка. Когда Густав поднялся к месту повреждения, искорка превратилась в сияющую прореху. Он опустил на глаза защитные очки-гоглы, добавил к обычным темно-синим стеклам дополнительный светофильтр, чтобы ослепительное сияние впустую расходуемого света превратилось в узенькую мерцающую полоску. Таким образом, смотрителю стал понятен истинный масштаб повреждения. Поезда, проходящие по эстакаде, раскачивают жилы светопроводов, заставляя их тереться о железные балки. В итоге защитная оболочка лопнула, обнажив внутреннюю светоотражающую поверхность. Помощь в ликвидации этой утечки Густаву не требовалась.
