Гром от ружейного залпа прокатился по всей округе. Казалось, от этого выстрела с близлежащих деревьев слетели последние листья, приземлившись в темноте ночи, на продрогшую землю.
— Ах, ты ж, сука! Ай, блядь, как больно! — какой-то парень высокого роста упал на траву, схватившись за простреленную руку.
Толпа поняла, что старик не собирается отступать. Но это ничуть не остановило наступление, а наоборот только раззадорило этих психопатов.
— Девушки. Среди них даже есть девушки. Вот тебе и современное, толерантное общество.
Это было последнее, что успел подумать смотритель, перед тем, как мощный удар бейсбольной биты с железным набалдашником лишил его чувств. Один из сегодняшних «гостей» успел подкрасться к стрелявшему сбоку и качественно его обезвредить.
У деда оставался еще один патрон. И он мог бы вполне, перед тем как с ним расправятся, среагировать и прострелить башку одному из нападавших. Но он этого не сделал… Он просто не стал отнимать жизнь у одного из оступившихся молодых людей. Он не ожидал, что они до такой степени озлоблены и агрессивны. Но вот эти самые молодые люди не последовали его примеру…
Старик был схвачен, и подвешен головой вниз на сук одного из деревьев, растущих на кладбище, как Буратино в известной сказке. Но только сейчас от него требовался не золотой ключик, а жизнь. Жизнь, которая подарит свихнувшимся молодчикам пару часов веселья.
— Давай. Давай, урод приходи в себя быстрее, — говорил человек, у которого два зуба были сточены в форме клыков. Этот парень бил старика по щекам, пытаясь привести его в чувства.
— Слышь, Паук, че то ты сильно приложился. Он уже, наверное, сдох, — обратился он к члену своей банды.
— Да не. Я вроде так… с любовью.
— Ну, смотри. А то ведь мы и тебя можем на его место… — произнес главарь, сделав многозначительную паузу. — Да ладно. Я прикалываюсь. Не ссы. — через несколько секунд заявил он.
— Слышь, Курт, может мы деда того… Не будем. Потрахаемся здесь, ширнемся и всё как обычно. А то это уже беспредел какой-то, — раздался голос из толпы.
— Ага, тем более, здесь есть, кого трахать, — выкрикнул с усмешкой еще один член банды, взяв при этом, за задницу девушку в короткой кожаной куртке. По улыбке последней было видно, что она также разделяет это мнение.
— Что!? Вы что двинулись тут все!? Мы эти ваши детские игры оставьте восьмилетним пацанам. А мы сейчас с вами провернем реальное темное дело. Разрежем к чертовой матери этого козла заживо. Посмотрим, как он тут будет визжать! Это же кайф, парни! Мы с вами дети ночи. При нашем появлении все должны щемится по норам. Мы не детский кукольный театр. Или вы уже забыли, что у вас находится член между ног! Короче, кто со мной!? — воскликнул предводитель. И его громкими воплями и свистом поддержали все без исключения.
Когда крики ликования стихли, один из членов банды громко заявил.
— Смотрите, дед ожил!
— Дед ожил!
— В натуре живой!
— Щас мы его будем разделывать! — раздались голоса.
— Что вы со мной сделали? Почему я подвешен в позе сосиски? Отпустите меня, а иначе вы все тут попередохните! — кряхтя, заявил смотритель. Он болтался из стороны в сторону, словно боксерская груша, но веревки по рукам и ногам не давали ему сделать ничего кроме, этого бесполезного раскачивания.
— Ого, какой шустрый! — воскликнул главарь. — Ну, ничего… Это ненадолго. Мы не зря тебя подвесили, как барана. Мы будем сдирать с тебя шкуру заживо. Готов поспорить, это будет для тебя впервые. Ты запомнишь этот опыт на всю оставшуюся жизнь. Твое сознание уже никогда не станет прежним.
— Если вы сейчас не уберетесь, то я вам не завидую, — прохрипел дед.
— Да ладно. И кто же нас тут накажет? Может. Московский Патриарх?
— Вас накажет тот, кто уже приближается, тот кто уже здесь…
— Да ну на! Ну, ничего, пока этот твой Тот еще не пришел, мы пожалуй приступим. Кто хочет начать резать это чертово мясо!?
— Я, брат! Я хочу! Я сейчас разворочу ему ногу своей маленькой штучкой! — с этими словами из толпы вышел паренек небольшого роста с раскладным ножом-бабочкой.
Судя по его выражению лица, вид беспомощного подвешенного на веревке тела вызывал в его сознании не просто эстетическое упоение, а самое настоящее сексуальное возбуждение. Казалось, что вонзить нож в живого человека для него куда приятнее, чем вставить член во влагалище какой-нибудь местной красотке.
Он медленно подошел к деду, предвкушая запах крови и держа свой нож наготове. И ему было глубоко плевать на тот факт, что связанных людей нельзя резать даже по самым грязным бандитским понятиям.
— Нет. Не надо! Вы не знаете, что творите! Лучше убирайтесь, пока не поздно! — проревел старик, а в глазах его блеснул настоящий ужас. Тот ужас, с которым свинья смотрит на своего хозяина, когда тот хочет превратить животное в сочный шашлык.
Что было силы, парень замахнулся своим орудием. Все остальные замерли в исступлении, ожидая, что будет дальше. И вдруг, молодой палач упал замертво, получив по голове половиной красного кирпича, которая (как показалось присутствующим) прилетела откуда-то с неба.
— Эй! Какого хрена??
