Надо поскорей убраться подальше с вечеринки, пока я ничего не испортила. Сейчас лучший способ помочь остальным – не вмешиваться. Им я там не нужна. Они меня там не хотят. Антонио проносится мимо верхом на ягуаре, точно ковбой, и грустная улыбка закрадывается на моё лицо. Даже Антонио обходится без меня замечательно. Пожалуй, ему и мой игрушечный ягуар больше не нужен, раз у него теперь есть настоящий. Крадучись выскальзываю из комнаты джунглей в тишину коридора. Едва дверь Антонио закрывается за моей спиной, как звуки фиесты внезапно смолкают, точно кто-то задул свечу.
Пойду в своё излюбленное укрытие. На крышу. Знаю одно место на галерее – если перекинуть там ногу через перила, а потом ухватиться за водосточную трубу, то останется немного подтянуться – и ты на плоском козырьке над патио. Отсюда видно всё, что творится внизу; но, самое главное, отсюда совершенно не видно меня. Черепица ещё горячая после дневного солнца; скидываю сандалии, погружаю ноги в тепло. Подо мной раскинулся Энканто. Деревья – лишь тени, но цветы Исабелы усеяли лозы на стенах и сияют во тьме. На той стороне дома, через патио, видна бабушкина комната. Сама бабушка ещё на празднике в честь Антонио, но свеча семьи Мадригаль, как и всегда, ярко горит в её окне. Свеча никогда не тает, не капает воском и не гаснет.
«Эта свеча заключает в себе чудо, ниспосланное нашему роду, – сказала мне бабушка в день моего пятилетия, в тот день, когда я должна была получить дар. Помню, я спросила у неё, почему чудо вообще нам явилось. – Оно явилось благодаря любви, жертве и обету твоего дедушки – обету, который Педро дал в ночь появления на свет наших детей. Он обещал, что мы найдём новый дом и наших детей будет ждать лучшая жизнь. – Помню, как заблестели глаза бабушки, когда она заговорила об этом. – И когда мы потеряли его, бытие решило, что его обет должен быть исполнен. – Даже сейчас я снова чувствую тепло бабушкиной руки, когда она коснулась моей щеки. – Тогда свеча наполнилась волшебной силой и возгорелась вечным пламенем», – сказала она напоследок.
И теперь вид волшебной свечи в окне бабушки одновременно утешает меня и напоминает о том, что я лишена дара.
Р-рак!
Что это? Звучит нехорошо. Оборачиваюсь – а, нет, это всего лишь тукан. Тукан кивает головой и кракает... Ладно, может, всё на самом деле в порядке, это просто я опять принялась за своё любимое «у всех дар, у меня ничего».
– Театр одного актёра, – замечаю вслух. Тукан гогочет. – Ну вот, и публика довольна.
Поднимаюсь на ноги, собираюсь обратно в дом...
Р-рак!
Одна черепица откалывается и летит вниз, во двор, я замираю. Вот это уже точно нехорошо. Спешу вниз в патио. Вечеринка в комнате у Антонио в полном разгаре; здесь же, внизу, совершенный беспорядок. Повсюду следы бурного торжества: цветы, перевёрнутые скамейки... А вот и отколовшаяся черепица. Разбилась на два куска – поднимаю один. Ай! Порезалась об острый край! Обвожу глазами дом.
– Касита? Ты в порядке?
Протягиваю руку, поглаживаю стену двора. Обычно Касите это нравится.
Но Касита не выказывает никаких признаков удовольствия. Вместо этого под моей ладонью трескается штукатурка.
– Касита?
Та-ак, теперь сомнений нет: что-то не в порядке.
Р-рак!
Треск усиливается. Сверху падает ещё одна черепица и разбивается о кирпичную кладку в патио. На стене уже несколько трещин, и они растут. Причём все – вдоль стены, в сторону лестницы на галерею.
Р-рак-к!
Сотни трещинок разбегаются вверх вдоль ступенек, к дверям членов семьи. Спешу следом за ними по лестнице. Что-то пошло из рук вон плохо, это точно. Ужасно боюсь за Каситу. За семью. Господи, пусть у всех всё будет хорошо, пусть все будут в безопасности. Только эти трещины, они как-то не похожи ни на хорошо, ни на безопасность. Они достигают двери Исабелы, точно спотыкаются о цветы, но тянутся дальше. Бегу за ними. Трещины минуют дверь, о которой мы не говорим, и паутина на ней дрожит, точно от ветра. Впереди комната бабушки со свечой в окне. Трещины спешат к ней, дробятся и разбегаются в нетерпении. Приближаюсь к бабушкиной двери, и свеча на моих глазах начинает... угасать? Замираю на месте, тру веки. Должно быть, мне это видится. Открываю глаза пошире – нет, угасает. Капельки воска скользят по свече, которая вообще-то никогда не тает. Свеча Мадригалей понемногу гаснет.
