Вдруг всё становится на места. Я всегда думала, что Бруно живёт где-то далеко, не желая вступать в контакт с семьей, которую давным-давно решил оставить по загадочным причинам. Но это комната человека, которому очень не хватает семьи.
– Ты и не уезжал, верно?
Я вспоминаю детскую, украшенную всякими моими безделушками и рисунками. Я хотела, чтобы она отражала мой характер. Я так же безумна, как мой дядя?
– Ну, – говорит Бруно, – я покинул свою башню, ведь там, как ты знаешь, было чересчур много ступенек.
Ага, конечно! В ступеньках дело. Так я и поверила!
– А здесь я ближе к кухне, – с ухмылкой произносит он. – Я слышу, как звенит посуда, чувствую запахи маминых блюд, которые она готовит прямо за стеной. – Он идёт к столу в углу. – Плюс здесь дают концерты!
Я следую за его взглядом и вижу кукольный театр. Правда, он совсем не для кукол. Над ним висит картонная табличка, на которой написано синими потёкшими чернилами: «Крысиный театр».
– Какой спектакль хочешь посмотреть? – спрашивает Бруно. – Новости спорта? Ужастик? Мыльную оперу? – Он берёт двух крыс и усаживает на самодельную сцену. – Смотри, – говорит мой дядя, – их любовь невозможна!
Я в ужасе гляжу на кукольный театр, на крыс, на Бруно.
– Я не понимаю... – наконец выдавливаю я из себя. Почему Бруно живёт в стенах дома? Почему прячется от всей семьи? Это как-то связано с разрушением и исчезающей магией?
– Дело в том, что она его тётка с амнезией. Так что она не помнит, что он её племянник. Ясно, к чему я веду? Им просто нельзя...
Я отдёргиваю Бруно от его театра.
– Нет! Я не понимаю, почему ты ушёл, но так и не ушёл.
Он глядит в пол, как нашкодивший мальчик.
– Проблема в том, что горы вокруг Энканто довольно высокие. – Он неловко переступает с ноги на ногу. – А тут у меня еда просто так и другие удобства. – Он указывает на стол, на котором расставлены тарелки. Он большой, как и тот, за которым мы обычно обедаем. А на столешнице нарисованы все члены семьи Мадригаль: бабушка, мама и папа, я, мои сёстры и двоюродные братья. И Бруно. Он пытался сделать вид, что остался с нами. Мне вдруг становится ужасно его жаль. Я понимаю, каково чувствовать себя совсем одной.
– Мой дар... Как лучше выразиться? Семье оказался не нужен, – произносит он грустно. – Но я всё равно вас люблю. Просто не понимаю, как, ну, сама знаешь...
Он глядит прямо на меня, так что я на секунду ясно вижу его глаза. Он любит своих родных, прямо как я. И ровно как и от меня, от него семье не было никакой пользы.
– Как бы то ни было, – резко говорит Бруно, – вряд ли я смогу придумать вежливую отговорку... – Тут он плюхается на ветхий стул. – Но мне всё это не нравится, так что пора тебе восвояси.
Я тянусь к его плечу, чтобы успокоить. Ровно таким жестом я в детской успокаивала Антонио, когда ему снились кошмары. Я садилась на край его кровати и клала руку на его детское плечико. Иногда нам просто надо знать, что рядом есть кто- то ещё.
– Почему я оказалась в твоём видении? – мягко спрашиваю я. – Что оно означает? – Бруно молчит. Я глубоко вздыхаю. – Всю жизнь я пыталась хоть чем-то угодить семье, чтобы они гордились мной. Но если надо прекратить пытаться – я должна знать. Прошу, скажи, в чём я виновата?
Бруно ничего не отвечает. Но я ладонью чувствую, как всё его тело расслабляется. И Антонио всегда от этого становилось лучше.
Я молчу. Он сам заговорит, когда будет готов. Немного терпения никогда не повредит.
– Я не стану ничего объяснять.
Отлично! И как его убедить поделиться со мной?
– Потому что сам не понимаю.
Я удивлённо гляжу на Бруно. Он перебирает кусочки видения. Осколки со звоном стукаются друг о друга. Бруно переставляет их местами, пока не собирает мозаику. То изображение, которое я точно так же сложила в своей комнате.
– Я увидел это в тот вечер, когда ты не получила дар, – начинает он. – Бабушка всегда говорила, что мои видения всё только портят. Но тогда так испугалась, что попросила меня заглянуть в будущее. Я согласился.
Он неловко ёрзает. Не представляю, как бы он мог отказаться выполнить просьбу бабушки, даже если всем было ясно, что это плохая затея.
– Я увидел, что наш дом в опасности. Он разрушается. Наша магия тоже в опасности. А потом я увидел тебя. – Бруно морщится, словно от боли. – Я прекрасно понимал, что именно все подумают, если я расскажу о видении. – Бруно пристально смотрит мне в глаза. – Они всегда считали, что я сам приношу несчастья, которые предсказываю.
Я молча гляжу на него. В голове всплывают воспоминания о том, как все без конца говорили мне, что я всё порчу. Так всё и происходило. Например, Исабела пристально следит за мной, чтобы отчитать, когда я случайно вытру нос о рукав или порву колготки. Я отлично знаю, что мама всегда наготове, чтобы лечить меня едой, как будто только и ждёт, что я обдеру коленку или порежу руку. А ещё я знаю, что бабушка всегда за мной приглядывает, ведь без дара я не смогу послужить семье, как все остальные.
