Девушки принялись за работу. Надо было убрать цветы и прочие украшения, перемыть посуду, собрать в корзину оставшиеся после пиршества лакомства, дабы Шарлотта Четвертая могла побаловать дома младших братьев. Энн ни разу не присела, пока все не было приведено в идеальный порядок. После того, как Шарлотта ушла с добычей в руках, Энн обошла молчаливые комнаты, чувствуя себя как задержавшийся после банкета гость, и закрыла ставни. Потом заперла дверь и села на скамью под серебристым тополем, дожидаясь возвращения Гилберта. Она чувствовала себя усталой, но мысли неотступно крутились в голове.
– О чем задумалась, Энн? – раздался голос Гилберта. Он оставил лошадь и коляску на дороге и шел к ней по тропе.
– О мисс Лаванде и мистере Ирвинге, – ответила задумчиво Энн. – Как радостно знать, что все так хорошо обернулось… Они наконец вместе после долгих лет разлуки и непонимания.
– Да, это радостно, – согласился Гилберт, глядя вниз на охваченное волнением юное лицо. – Но насколько лучше было бы избежать этой разлуки и непонимания… Идти по жизни вместе рука об руку и не иметь никаких других воспоминаний, кроме общих.
На мгновение сердце Энн странно затрепетало, впервые она не выдержала упорного взгляда Гилберта, и ее бледное лицо зарделось. Казалось, кто-то приподнял завесу перед ее внутренним взором, и ей открылись новые чувства и реальности жизни. Возможно, любовь не врывается в жизнь человека в великолепии веселого рыцаря на резвом скакуне, а приближается неслышно, как добрый друг, и то, что кажется прозой, неожиданно, словно при вспышке света, обретает ритм и музыку… возможно… Возможно… любовь вырастает из верной дружбы, как роза с золотой сердцевиной поднимается из зеленой рубашки.
Потом завеса опустилась снова, но идущая по темной тропе Энн была уже не той Энн, которая весело прикатила сюда накануне. Невидимая рука перевернула страницу девичества, и впереди замаячила женская судьба, полная очарования и тайны, боли и радости.
Гилберт проявил мудрость и больше не проронил ни слова. В молчании он читал историю предстоящих четырех лет, открывшуюся ему с внезапным румянцем на щеках Энн. Четырех лет вдумчивой, радостной работы… И потом – награда в виде полученных полезных знаний и завоеванного милого сердца.
А позади, в саду, грустил среди теней старого сада каменный домик. Он был одинок, но не брошен. К нему еще вернутся мечты, смех и радость, каждое лето он будет возрождаться вновь. Но сейчас его удел – ждать. А за рекой в пурпурном заточении дожидалось своего часа Эхо.
