– О, Энн, ты не поняла, – проговорила Диана с досадой. – Я не это имела в виду… Это трудно объяснить. Ты сама все поймешь, когда придет твое время.
– Бог с тобой, дражайшая Диана. Я все понимаю. Какой прок был бы от воображения, если б не дарованная им способность видеть мир глазами других людей?
– Ты обязательно должна быть подружкой невесты на моей свадьбе, Энн. Обещай приехать, когда я буду выходить замуж… Где бы ты ни была.
– Я примчусь хоть с другого конца света, – торжественно обещала Энн.
– Конечно, это будет не скоро, – сказала Диана, заливаясь краской. – Не раньше, чем через три года… Мне еще восемнадцать, а мама заявила, что не позволит ни одной из дочерей выйти замуж раньше двадцати одного года. Отец Фреда собирается купить ферму Авраама Флетчера, но ему придется заплатить две трети ее стоимости, прежде чем он сможет перевести ферму на сына. Три года не такой долгий срок – надо ведь подготовиться к ведению домашнего хозяйства, а я еще не приступала к рукоделию. Завтра начну вязать крючком салфетки. Майра Джиллис связала к свадьбе тридцать семь салфеток, и я решила связать не меньше.
– Да, для ведения домашнего хозяйства тридцать шесть салфеток катастрофически мало, – с серьезным видом произнесла Энн, но в ее глазах плясали чертики.
Диана обиженно взглянула на подругу.
– Вот уж не ожидала, что ты поднимешь меня на смех, – проговорила она с упреком.
– Дорогая, я совсем не собиралась поднимать тебя на смех! – воскликнула с раскаянием Энн. – Я просто неудачно пошутила. Напротив, у меня нет никаких сомнений в том, что из тебя получится лучшая хозяйка на свете. И это чудесно, что ты заранее готовишься к созданию своего дома мечты.
Не успела Энн произнести слова о «доме мечты», как волна фантазии накатила на нее, и она тут же стала мысленно создавать его для себя. Хозяином в нем был, конечно, идеальный герой – темноволосый, гордый и меланхоличный, но, по странной случайности, в этой картине присутствовал и Гилберт Блайт, помогавший ей развешивать картины, возделывать сад и выполнять прочие работы, до которых не снисходил гордый и меланхоличный герой. Энн, как могла, старалась изгнать образ Гилберта из своего воздушного замка, но он каждый раз как-то умудрялся остаться. Энн, отчаявшись, бросила попытки избавиться от него и поспешила в экстренном порядке завершить благоустройство кончено до того, как Диана снова заговорила.
– Тебя, наверное, удивляет, Энн, что я всей душой полюбила Фреда, хотя он очень отличается от придуманного мной образа будущего мужа – высокого, стройного мужчины. Но мне почему-то не хочется, чтобы Фред был высоким и стройным… Ведь тогда это будет уже не Фред. Конечно, – прибавила довольно печально Диана, – мы будем выглядеть как парочка упитанных коротышек. Но в конце концов это лучше, чем если бы один из нас был маленький и толстый, а другой – высокий и тощий, вроде Моргана Слоуна и его жены. Миссис Линд говорит, что, когда она видит эту парочку вместе, ей всегда приходит на ум выражение «противоположности притягиваются».
«Ну что ж, – подумала Энн вечером, расчесывая волосы перед зеркалом с позолоченной окантовкой. – Я рада, что Диана довольна и счастлива. Но когда придет мой черед – если он придет – надеюсь, он будет более захватывающим. Раньше Диана тоже мечтала о чем-то необычном. Сколько раз я слышала, что она не выйдет замуж обычным, заурядным путем… ОН должен будет совершить нечто грандиозное, чтобы завоевать ее сердце. И вот Диана изменилась. Возможно, и я изменюсь. Нет, ни за что! Я все решила. Ох, эти помолвки кого угодно выбьют из колеи, особенно если в этом замешаны близкие друзья».
Наступила последняя неделя августа, когда должна была состояться свадьба мисс Лаванды. А еще через две недели подходило время Энн и Гилберту ехать в Редмонд. Потом через неделю наметила свой переезд в Зеленые Крыши миссис Линд. Ее лары и пенаты[13] ожидали своего воцарения в бывшей гостевой комнате. Избыточные предметы домашнего обихода она продала на аукционе и теперь с удовольствием окунулась в сходный род деятельности, помогая супругам Алленам упаковывать вещи. В следующее воскресенье мистер Аллен должен был произнести в Эйвонли свою прощальную проповедь. Старый порядок исчезал прямо на глазах, сменяясь новым, и это вселяло в душу Энн грусть, несмотря на радостное и волнующее предчувствие перемен в собственной жизни.
– Перемена – полезная вещь, хотя ее нельзя назвать полностью приятной, – философски заметил мистер Харрисон. – Два года можно прожить без перемен. Но если и дальше оставить все как есть, жизнь порастет мхом.
Мистер Харрисон курил, сидя на веранде. Его жена скрепя сердце разрешила ему курить в доме с условием делать это у открытого окна. Мистер Харрисон оценил этот жертвенный поступок и ответил на него так же благородно. В хорошую погоду он всегда курил на улице, и согласие в семье было достигнуто.
