– Не знала этого. Я думала, ты будешь преподавать в нашей школе. Попечители школьного совета решили отдать эту должность тебе.
– Что вы говорите, миссис Линд! – удивленно вскричала Энн, вскакивая на ноги. – Разве это место не обещали Гилберту Блайту?
– Обещали. Но как только Гилберт услышал, что ты тоже подала заявку, он явился на заседание попечительского совета – оно состоялось вчера вечером – и сказал, что забирает заявление и рекомендует взять на работу тебя. Кажется, он будет вести занятия в Уайт-Сэндз. Гилберт, видно, знал, что ты хочешь остаться с Мариллой. Думаю, он по-настоящему добрый и чуткий человек. Такое самопожертвование. Ему придется оплачивать пансион в Уайт-Сэндз, а все знают, что он хочет накопить денег на университетское образование. В результате попечительский совет решил взять тебя. Я до смерти обрадовалась, когда пришел Томас и рассказал мне об этом.
– Но как я могу согласиться? – пробормотала Энн. – Я хочу сказать… как я могу принять такую жертву от Гилберта…
– Ничего изменить нельзя. Он уже подписал договор с попечительским советом Уайт-Сэндз. И если ты откажешься от освободившегося места, пользы ему от этого не будет. Конечно, нужно соглашаться. Сейчас, когда никто из семейства Пай в школе не учится, дела у тебя пойдут хорошо. Джози была последней – та еще штучка! Последние двадцать лет дети Пай всегда учились в нашей школе, и, думаю, их основная миссия на земле – мучить учителей, чтобы тем жизнь медом не казалась. О, боже! Что означают эти вспышки и мигания в окне Барри?
– Это Диана зовет меня, – рассмеялась Энн. – Мы сохранили прежний обычай – переговариваться сигналами. Простите, нужно к ней сбегать – узнать, что случилось.
Энн легко, как дикая козочка, сбежала по склону, поросшему клевером, и скрылась в тени елей Зачарованного Леса. Миссис Линд снисходительно смотрела ей вслед.
– Сколько в ней еще детского…
– Но взрослого гораздо больше, – возразила Марилла, у которой в голосе вдруг прорезалась прежняя суровость.
Суровость теперь не была определяющей чертой ее характера. Об этом миссис Линд сообщила Томасу тем же вечером:
– Вот что я тебе скажу. У Мариллы Катберт характер стал мягче.
На следующий день Энн пошла на маленькое кладбище Эйвонли, чтобы положить свежие цветы на могилу Мэтью и полить шотландскую розу. Она пробыла там до сумерек, ей нравились тишина и покой этого уединенного места, где шелест тополей напоминал спокойный дружеский голос, а шепот травы на ветру успокаивал и утешал. Наконец она покинула кладбище и пошла вниз по склону большого холма к Озеру Мерцающих Вод. Солнце уже село, и перед ней раскинулся сказочным видением Эйвонли – «обитель древнего покоя»[11]. Свежий воздух был напоен сладостным ароматом клевера, его приносил ветер с полей. Огоньки домов весело мигали среди густых приусадебных деревьев. Вдали раскинулось затянутое лиловым туманом море, слышался непрерывный рокот волн. На западе небо окрасилось в чудесные цветовые сочетания, это великолепие отражалось в озере нежнейшими оттенками. От такой красоты у Энн сильнее забилось сердце, и она распахнула навстречу свою душу.
– Старый добрый мир, – прошептала она, – ты прекрасен, и я рада, что живу на земле.
На половине тропы, спускающейся с холма, у ворот усадьбы Блайтов показался высокий юноша. Он шел и что-то насвистывал. Это был Гилберт. При виде Энн он перестал свистеть, вежливо приподнял шляпу и, скорее всего, прошел бы мимо, если б Энн его не остановила и не протянула руку.
– Гилберт, – проговорила она, залившись краской. – Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты уступил мне место в школе. Это благородно с твоей стороны, и знай – я это ценю.
Гилберт горячо пожал протянутую руку.
– Ничего особенного я не сделал, Энн. Я рад оказать тебе эту маленькую услугу. Теперь мы можем стать друзьями? Ты простила мне старые грехи?
Энн рассмеялась, безуспешно пытаясь отнять руку.
– Я простила тебя еще тогда у озера, хотя и не знала этого. Какой же упертой ослицей я была! И если начистоту – с тех пор я много раз жалела, что мы тогда не помирились.
– Теперь мы будем лучшими друзьями, – сказал сияющий Гилберт. – Нам предопределено быть друзьями. Ты долго противилась судьбе, но, я знаю, мы во многом можем помочь друг другу. Ты ведь собираешься учиться дальше? Я тоже. Пойдем. Я провожу тебя домой.
Марилла с любопытством взглянула на Энн, когда та вошла в кухню.
– С кем это ты шла по тропе, Энн?
– С Гилбертом Блайтом, – ответила Энн, со стыдом чувствуя, что заливается румянцем. – Я встретила его на холме Барри.
– Не знала, что вы с Гилбертом такие хорошие друзья. Вы разговаривали у ворот с полчаса, не меньше, – сказала Марилла, сдержанно улыбаясь.
– Мы не были друзьями, были скорее хорошими врагами. Но теперь решили, что разумнее в будущем дружить. А что, мы действительно разговаривали полчаса? Мне казалось – всего несколько минут. Но мы столько интересных бесед пропустили за эти пять лет, Марилла. Надо наверстывать.
