– Не нравится мне лоскутное шитье, – уныло проговорила Энн, доставая рабочую корзинку и со вздохом разглядывая кипу красных и белых лоскутов. – Думаю, какое-нибудь другое рукоделье может доставлять радость, но в этом – совсем нет места для воображения. Просто соединяешь швами кусочки ткани, и конца этому не видно. Однако лучше быть Энн из Зеленых Крыш и заниматься лоскутным шитьем, чем играть и ничего не делать в другом месте. Конечно, хотелось бы, чтоб за этой работой время летело так же быстро, как за играми с Дианой. Мы так интересно проводим время, Марилла. Игры в основном придумываю я – у меня это просто лучше получается. Зато Диана хороша во всем остальном. Помните ту небольшую полосу земли по другую сторону ручья, которая отделяет ферму мистера Барри от нашей? Она принадлежит мистеру Уильяму Беллу. Там в углу растут кружком белые березки – какое это романтичное место! Мы с Дианой устроили там домик для игр и назвали его Приют Безделья. Правда, поэтическое название? Мне пришлось изрядно поломать голову, прежде чем оно у меня родилось. Я почти целую ночь провела без сна. И только когда сомкнула глаза, название родилось само, словно по вдохновению. Диана пришла в восторг, услышав его. Наш домик мы красиво обустроили. Вам надо посмотреть его, Марилла, хорошо? Сиденьями служат большие камни, поросшие мхом, а от дерева к дереву положены доски – так получились полки. На них мы поставили нашу посуду. Она, конечно, побитая, но так легко вообразить, что она целая. На обломке одной тарелки изображена красно-желтая веточка плюща – она особенно красиво смотрится. Мы поместили ее в гостиную, где находится волшебное стекло. Это стекло прекрасно, как мечта. Диана нашла его в зарослях за курятником. Оно все испещрено маленькими радугами, которые еще не успели вырасти. Мама Дианы сказала, что это отбитый кусок старой люстры. Но приятнее воображать, что его на балу потеряли феи, поэтому мы и дали ему название «волшебное стекло». Мэтью обещал сделать нам стол. А небольшой пруд на лугу мистера Барри мы зовем Ивовый пруд. Это название я взяла из книги, которую мне дала Диана. От этой книги невозможно оторваться. У героини пять возлюбленных. Мне бы хватило одного, а вам? Героиня – красавица, и ее жизнь – сплошные волнения. Она то и дело падает в обморок. Я бы тоже хотела, а вы, Марилла? Это так романтично! Но я для этого слишком здоровая, несмотря на свою худобу. Впрочем, я надеюсь нагулять жирок. Как вы думаете, получится? Каждое утро, просыпаясь, я осматриваю свои локти – не появились ли на них ямочки. Рукава на новом платье Дианы доходят до локтей. Она наденет его на пикник. Надеюсь, что погода в следующую среду будет хорошая. Я просто не переживу, если пикник не состоится. Нет, пожалуй, в живых я останусь, но буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь. И неважно, на скольких пикниках мне удастся еще побывать, они не заменят мне этого. Говорят, мы будем кататься на лодках по озеру и есть мороженое, как я уже говорила. Я никогда даже не пробовала мороженого. Диана пыталась мне объяснить, какой у него вкус, но, по-видимому, мороженое относится к таким вещам, которые не поддаются описанию.
– Энн, ты говоришь, не переставая, уже десять минут – я замерила по часам, – сказала Марилла. – Давай, любопытства ради, проверим, сможешь ли ты столько же молчать.
Эту проверку Энн выдержала. Но все оставшиеся дни пикник не шел у нее из головы, она непрерывно говорила о нем и видела во сне. В субботу лил дождь, и она голову потеряла от страха, что он продержится до среды. Чтобы успокоить расшатавшиеся нервы девочки, Марилла надолго усадила ее за лоскутное шитье.
В воскресенье Энн призналась Марилле, когда они возвращались из церкви, что ее озноб пробил от волнения, когда священник с кафедры объявил о предстоящем пикнике.
– У меня аж ледяные мурашки по спине побежали! Думаю, я до конца не верила, что пикник на самом деле состоится. Я не могла отделаться от мысли, что все выдумала. Но когда с кафедры сам священник это подтвердил – сомнений уже не было.
– Ты все принимаешь слишком близко к сердцу, Энн, – вздохнула Марилла. – Боюсь, в жизни тебе часто придется разочаровываться.
– О, Марилла, предвкушение приятных вещей – половина удовольствия! – воскликнула Энн. – Может, их и не будет, но радость ожидания у тебя никто не отнимет. Миссис Линд говорит: «Благословенны те, кто ничего не ждет, потому что их никогда не постигнет разочарование». Но мне кажется, лучше быть разочарованной, чем вообще не мечтать.
