– О, Марилла, можно я пойду прямо сейчас, не помыв за собой посуду? Я вернусь – и сразу помою. В такой захватывающий момент нельзя заниматься неромантическим делом.
– Да, беги, – милостиво согласилась Марилла. – А ну, постой, Энн Ширли – ты что, с ума сошла? Вернись сейчас же и надень на себя что-нибудь! Нет, это все равно, что кричать в пустоту. На голове – ни шапочки, ни платка. Вон как мчится по саду – волосы развеваются на ветру. Будет чудо, если она не свалится с сильнейшей простудой.
В багровых зимних сумерках Энн, подпрыгивая, бежала домой по заснеженному полю. Далеко на юго-западе, сверкая и мерцая перламутровым сиянием, всходила на бледно-золотистом небе вечерняя звезда, освещая неземным розовым светом нанесенные сугробы и темные, поросшие елью долины. Звон колокольчиков на санях звенел в морозном воздухе, словно упряжкой управляли эльфы, но даже их волшебный перезвон не мог заглушить музыку, звучавшую в сердце Энн и рвущуюся с ее губ.
– Марилла, вы видите перед собой по-настоящему счастливого человека, – объявила она. – Я полностью счастлива, несмотря на мои рыжие волосы. В настоящий момент душа моя витает выше рыжих волос. Миссис Барри поцеловала меня, всплакнула, сказала, что сожалеет о прошлом и навсегда останется моей должницей. Я была очень смущена, но все же ответила как можно вежливее: «Я не держу на вас зла, миссис Барри. Уверяю вас, мне и в голову не приходило напоить Диану, и отныне предадим это забвению». Как вы считаете, Марилла, достаточно достойно я выразилась?
Мне кажется, мои слова вызвали у миссис Барри угрызения совести, ведь я отплатила добром за зло. Потом мы с Дианой провели вместе чудесный день. Диана показала мне новый способ вязания крючком, которому ее научила тетушка из Кармоди. Никто другой в Эйвонли его не знает, и мы дали клятву, что никому его не покажем. Диана подарила мне прелестную открытку с венком из роз и надписью:
Все так и есть, Марилла. Мы попросим мистера Филлипса позволить нам опять сидеть вместе, а Джерти Пай пусть отправляется к Минни Эндрюс. А потом у нас был элегантный чай. Миссис Барри поставила нам лучший фарфоровый сервиз – как будто я настоящая гостья. Не могу передать вам, какое это доставило мне удовольствие. Раньше никто ради меня не ставил на стол лучшую посуду. Мы ели фруктовый пирог, кекс, пончики и два сорта варенья. И миссис Барри спросила, хочу ли я еще чаю, и сказала: «Дорогой, передай печенье Энн». Как замечательно быть взрослой, Марилла, если с тобой так любезно обращаются.
– Ничего об этом не знаю, – сказала со вздохом Марилла.
– Во всяком случае, когда я вырасту, – решительно проговорила Энн, – то буду разговаривать с маленькими девочками как с равными и не буду смеяться, если они станут употреблять сложные слова. По своему печальному опыту знаю, как это больно. После чая мы с Дианой занялись изготовлением ирисок. Получилось не очень хорошо, ведь это был наш первый опыт. Диана предоставила мне помешивать тягучую массу, а сама стала смазывать маслом тарелки. Но я забылась, масса подгорела, а потом, когда мы вылили ее на тарелки, чтобы остывала, по ней прошлась кошка, и пришлось все выбросить. Но сам процесс изготовления доставил нам удовольствие. Когда я собралась уходить, миссис Барри сказала, что я могу приходить к ним в любое время, а Диана стояла у окна и посылала мне воздушные поцелуи, пока я не свернула на Тропу Влюбленных. Марилла, у меня такое чувство, что я не смогу не помолиться сегодня, и я попробую придумать особенную молитву в честь такого события.
– Марилла, можно мне к Диане на минутку? – спросила Энн одним февральским вечером, сбегая, запыхавшись, вниз по лестнице.
– Не знаю, зачем тебе надо бродить в темноте, – отрезала Марилла. – Вы с Дианой возвращались вместе из школы, потом еще полчаса болтали, стоя в снегу, как язык еще не устал? Поэтому не думаю, что тебе так уж надо снова с ней повидаться.
– Но ей нужно со мной поговорить, – умоляла Энн. – Она хочет сообщить мне нечто важное.
– Откуда ты это знаешь?
– Она послала мне сигналы из своего окна. Мы придумали, как общаться при помощи свечи и картона. Ставим свечу на подоконник и перед ней водим картон – вперед и назад. От количества вспышек зависит смысл послания. Это я придумала, Марилла.
– Кто бы сомневался, – многозначительно произнесла Марилла. – Следующий шаг – поджог шторы вашим сигнальным устройством.
– Нет, мы очень осторожны, Марилла. И это так интересно. Две вспышки – «ты дома?», три – «да», четыре – «нет». Пять означает: «Приходи как можно скорее – у меня важная информация». Диана просигналила пять раз, и я с ума сойду, если не узнаю, что случилось.
– Ладно, не сходи с ума, – сказала Марилла саркастически. – Даю тебе десять минут на разговор – и тут же домой. Помни!
