Энн запомнила эти слова и вернулась точно в назначенное время, хотя никто не знал, чего ей это стоило. Пришлось сократить обсуждение с Дианой очень важной темы. Но десять минут были использованы ей с толком.
– Представляете, Марилла! Завтра у Дианы день рождения. И миссис Барри разрешила ей пригласить меня после школы к ним домой, чтобы провести весь день вместе. Приедут также кузины из Ньюбриджа на больших санях, чтобы завтра вечером пойти на концерт в Дискуссионный клуб. Они хотят взять туда и нас с Дианой, если вы, конечно, меня отпустите. Ведь вы отпустите, да, Марилла? Я так взволнована.
– Советую тебе успокоиться, потому что ты никуда не пойдешь. Лучше побудешь дома, заснешь в своей уютной постельке, а что до этих клубных концертов – то это просто ерунда, и маленьким девочкам негоже ходить в такие места.
– Я уверена, что Дискуссионный клуб – респектабельное место, – умоляющее проговорила Энн.
– Я этого не отрицаю. Но ты не будешь таскаться по разным концертам и проводить вечера вне дома. Хорошее занятие для детей! Я удивлена, что миссис Барри отпускает на концерт Диану.
– Но это особый случай! – пробормотала Энн со слезами на глазах. – У Дианы день рождения – раз в году. Дни рождения – не рядовые события. Присси Эндрюс собирается прочесть «Комендантский час не должен быть объявлен сегодня»[3]. Это прекрасное, нравственное стихотворение, Марилла, и мне будет полезно его послушать. А хор исполнит четыре трогательные песни, которые по духу близки к церковным гимнам. И еще, Марилла, сам священник примет участие в церемонии – он произнесет вступительную речь. Так что это будет почти как служба. Марилла, ну, пожалуйста, разрешите мне пойти.
– Ты слышала, что я сказала, Энн? Сними обувь и марш в постель. Уже девятый час.
– Еще одна вещь, Марилла, – сказала Энн, используя свой последний шанс. – Миссис Барри разрешила нам спать на кровати в свободной комнате. Только подумайте, какой чести удостаивается ваша маленькая Энн – спать на постели в гостевой комнате.
– Этой чести тебя могли удостоить и без концерта. Ложись спать, Энн, и чтобы я больше ни слова от тебя не слышала.
Когда Энн, размазывая по щекам слезы, грустно поднималась по лестнице, Мэтью, который, казалось, во время разговора крепко спал в гостиной, открыл глаза и решительно произнес:
– Я думаю, Марилла, что тебе надо пустить Энн на концерт.
– А я так не думаю, – возразила Марилла. – Кто занимается ее воспитанием – ты или я?
– Ну ты, – признал Мэтью.
– Тогда не вмешивайся.
– Да я и не вмешиваюсь. Иметь свое мнение – не значит вмешиваться. Но я думаю, что тебе следует отпустить Энн.
– По твоему мнению, я должна во всем ей потакать. А если она захочет луну с неба, ты тоже ее поддержишь? – подчеркнуто вежливо проговорила Марилла. – Я позволила бы ей провести с Дианой ночь, если б этим все ограничилось. Но план насчет концерта я не одобряю. Она пойдет туда и подхватит простуду, перевозбудится и наберется там всякой чепухи. Это на неделю выбьет ее из колеи. Я разобралась в характере этого ребенка и лучше тебя, Мэтью, понимаю, что для нее хорошо.
– Я считаю, что тебе надо отпустить Энн на концерт, – настойчиво повторил Мэтью.
Аргументация не была его сильной чертой, но упрямое следование своей линии нельзя было не заметить. Марилла безнадежно вздохнула и сочла за лучшее промолчать. На следующее утро, когда Энн мыла посуду в кладовой после завтрака, Мэтью остановился на своем пути в сарай и еще раз сказал Марилле:
– Думаю, надо позволить Энн туда пойти.
На мгновение Марилла решила, что такие вещи не дозволено произносить вслух, но потом, смирившись с неизбежным, язвительно произнесла:
– Хорошо, пусть идет, раз ты так хочешь.
Энн пулей вылетела из кладовой с мокрой тряпкой в руках.
– О, Марилла, произнесите еще раз эти благословенные слова.
– Думаю, хватит и одного раза. Это желание Мэтью, а я умываю руки. Если ты заболеешь воспалением легких, заснув в чужой кровати, или выскочишь, распаренная, из клуба в холодную ночь, не вини меня в этом, вини Мэтью. У тебя с тряпки капает на пол грязная вода. Никогда не видела раньше такого беспечного ребенка.
– Я знаю, что являюсь для вас тяжелым испытанием, Марилла, – произнесла покаянно Энн. – Я столько ошибок совершаю. Но, только подумайте, сколько ошибок я могла бы еще совершить. Места, куда я накапала, я ототру песком еще до того, как пойду в школу. О, Марилла, сейчас все мои мысли заняты концертом. Я никогда не была ни на одном концерте, и когда другие девочки говорят о них, я чувствую себя не в своей тарелке. Вы даже не представляете, как я переживаю по этому поводу, а вот Мэтью представляет. Он понимает меня, а как приятно, когда тебя понимают, Марилла.
