– Знаете, – доверительно проговорила Энни, – я для себя решила наслаждаться этой поездкой и по опыту знаю, что если решаешь получить от чего-нибудь удовольствие, то это почти всегда удаётся. Только решить надо твёрдо. Пока мы едем, я даже и не подумаю о возвращении в приют, и мне будет казаться, что это просто приятная поездка. Ой, смотрите! Там распустился ранний шиповник! Правда же, он прекрасен? Мне кажется, ему самому очень радостно оттого, что он роза, вы согласны? Правда, было бы здорово, если бы розы могли говорить? Уверена, они рассказали бы столько прекрасного! И розовый цвет – самый очаровательный на свете. Обожаю его, но носить не могу. Людям с рыжими волосами он противопоказан даже в воображении. Вы знали когда-нибудь хоть одну женщину, у которой в детстве были рыжие волосы, а когда она выросла, их цвет изменился?
– Нет, никогда, – последовал неутешительный ответ Мариллы. – И, полагаю, в твоём-то случае этого уж точно не произойдёт.
Энни вздохнула.
– Ну что ж… Ещё одна надежда утрачена. «Моя жизнь – воплощённое кладбище утраченных надежд». Я вычитала эти слова в одной книжке и с тех пор повторяю их, чтобы утешить себя каждый раз, как меня постигает очередное разочарование.
– Не понимаю, как это может тебя утешить, – пожала плечами Марилла.
– Ну, видите ли, это звучит так мило и романтично, и мне начинает казаться, что я – героиня книги. Обожаю всё романтичное. А воплощённое кладбище утраченных надежд – это самое романтичное, что только можно себе представить, не так ли? И я рада, что оно у меня есть. Мы сегодня проедем через Озеро Сияющих Вод?
– Нет, через пруд Барри мы не поедем, если ты его называешь Озером Сияющих Вод. Мы поедем вдоль берега.
– Вдоль берега? Звучит очень заманчиво, – мечтательно выдохнула Энни. – Вот вы сказали: «Дорога вдоль берега», – и у меня в голове тут же возникла картинка. Интересно, эта дорога будет такой же красивой, как я себе представляю? Уайт-Сендс – тоже очень красивое название, но мне оно нравится меньше, чем Авонли. Потому что Авонли звучит почти как музыка. А далеко нам ехать до Уайт-Сендс?
– Пять миль, – внесла ясность Марилла. – И если уж ты так настроена разговаривать, то уж давай-ка осмысленно. Расскажи всё, что о себе знаешь.
– Всё, что о себе знаю? Да об этом знаю нет смысла рассказывать, – взволнованно проговорила Энни. – Гораздо интереснее, если бы вы попросили меня рассказать, что я о себе воображаю.
– Нет, фантазии твои не нужны. Просто придерживайся одних только фактов, – потребовала Марилла. – Начнём с того, где ты родилась и сколько тебе сейчас лет.
– Мне в марте исполнилось одиннадцать, – вздохнула Энни, смиряясь с необходимостью придерживаться одних только фактов. – Родилась я в Болингброке, Новая Шотландия. Отца моего звали Уолтер Ширли. Он был учителем Болингброкской средней школы. А маму мою звали Берта Ширли. Правда, Уолтер и Берта – прекрасные имена? Я так рада, что у моих родителей были по-настоящему прекрасные имена! Воображаете, какой позор, если бы моего отца звали, к примеру, Джедадия?
– Думаю, не имеет значения, как звать человека, лишь бы вёл себя прилично, – сочла своим долгом Марилла напомнить о главенстве добродетели и морали.
