Ульгиндра скривила лицо — видимо, не по душе такое сравнение — и подошла к орку. Она встала рядом со мной, поэтому почувствовал, как от нее сильно пахнет копченным мясом и рыбой. Пока я, извините меня, ее нюхал, она взяла орка за плечо и подняла на ноги.
— Как тебя зовут?
— Кораг.
Дворфийка снова скривилась. В этот раз что не понравилось? После чего ударила несильно орка по животу.
— То, что ты раб, это не значит, что ты вещь. Ты сильный орк, и, если будешь хорошо работать, я тебя буду уважать. Называй меня Ульгиндра.
— Давай — Кораг улыбнулся, и протянул руку. Она протянула руку в ответ.
— Пошли. Работы много. Приступим сразу же, как расскажу азы кузнечного дела для подмастерья.
Кораг посмотрел на меня, а затем обратился к дворфийке:
— Ульгиндра! А не хочешь рабом и этого паренька взять? Он мой друг, и он тоже может быть полезен в кузнице. Я уверен в этом.
— Дезертиры и воры мне ни к чему в кузнице. Еще что-то украдет, и я попросту убью его — коротко и злобно прошипела Ульгиндра, плюнув в сторону моего лица.
Я увернулся, и плевок попал на плечо. Ну зачем вот так поступать? Что за манеры?
Она развернулась и пошла быстрым шагом. Кораг кивнул мне в знак прощания, и ушел, не оборачиваясь. Толп проводила их взглядом до самого конца улицы, пока они не свернули куда-то в сторону.
После этого меня подняли на ноги и поставили возле столба.
Староста Кронус встал на тумбу, и заговорил громким повелительным голосом:
— Жители Утесного! Сегодня мы проведем суд в отношении человека. Я, пользуясь статусом старосты, объявляю, что буду судить. Выбранные вами представители возле меня, и их мнение также будет учитываться.
Радости моей не было предела. Когда судит не один человек, а несколько, то всегда есть шанс повлиять на одного или даже на несколько вершителей чужой судьбы.
Да начнется игра и с моей стороны.
Для начала, сделал свое лицо еще более уставшим, а глаза наполнил грустью и печалью. Мои плечи опустились, голова потяжелела килограмм на сто.
— Этому человеку вменяется два преступления: дезертирство и кража — продолжал тем времени Кронус — Судить мы будет за дезертирство, а затем за кражу. Общее наказание определим потом.
Толпа одобрительно угукнула, при этом, не переставая смотреть на меня. Пусть смотря, пусть. Мои плечи опустились еще ниже.
Я посмотрел на старосту, который в этом время рассматривал меня. За Кронусом по левую руку стоял его сыночек Аудэр, а по правую руку — та самая девушка. Дочка, стало быть? Лик ее был испуган, и она виноватыми глазами смотрела на меня. Наши взгляды встретились, и она тут же отвела свой взор.
И все же мне не понятно, почему она ничего не рассказывает. Она не кажется стервой или мразью. Хотя, как правило, все прекрасные девушки не очень милы душою.
Я оглядел толпу и на всякий случай убедился, что ни дворфийки, ни моего краснокожего друга нет. Мне бы не хотелось, чтобы орк увидел, как со мной что-то будут делать на столбе. Я, кстати, так и не понял для чего он тут стоит, и как используется при реализации назначенного наказания, но вынес из мыслей другое — апелляционной инстанции тут нет. Приговор вступает в силу с момента его оглашения и обжалованию не принадлежит. Как говорится, «Петя, ныне и присно и во веки веков».
А священник тут есть? А религия? А грехи отпустить? А слово последнее? Я не знаю, сигаретку закурить?
Над домами я не увидел высоких колоколен, или башен, напоминающих известные мне со старого мира религиозные учреждения. Однако, они в любом случае должны быть. Или магия тут все подмяла, и никакой веры нет? Не верю в это.
— Как твое имя? — громкий голос старосты был обращен ко мне.
— Энриет меня зовут — я громко ответил, кивнув головой в знак подчинения. Лицо старосты было хмурым. От моего кивка лицо стало хмурое.
Что я делаю не так?
— В каком легионе ты служишь?
— Ни в каком — ответил твердо, и поднял голову. Наши взгляды встретились — я нигде не служил, а потому дезертиром не являюсь.
По толпе пошел шум, крики. Народ недоволен ответом. Кронус вскинул руку, и толпа затихла.
- Как ты нам докажешь, что ты не дезертир?
Презумпция виновности значит. Ясно. Понятно. Так как там работает столб, возле которого я стою?
— Я готов пройти испытание, если нужно, чтобы вы поверили моим словам. У меня нет никаких доказательств, кроме слов. Ни один легион не подтвердит мое отсутствие, и в легионы не вступал.
— Каждый млад должен отслужить в легионе — громко с давлением на прорычал староста, и оглянулся на толпу — каждый в этой деревне прошел через войну — а затем обратился ко мне — все воюют — он замолчал — а кто-то уже отвоевался, но не вернулся.
По толпе прошелся грустный «Ооох», и послышались женские всхлипы. А чего это твой сыночек то не на войне? А? Он тоже молод, и по внешнему виду не настолько старше меня. Думаю, мне не следует задавать вопрос старосте. Эх, знал бы я только, говорит правду он или нет.
Староста посмотрел на меня, а затем обратился к толпе:
— Доказательств нет. Дополнений нет. Есть ли здесь кто-то, кто выступит в защиту этого преступника? Если кто-то знает что-нибудь об Энриете — выйдите из толпы.
