Аркбалиста установлена на поворотной станине, но догоняющий корабль ушел слишком в сторону, так что стрельба из нее стала невозможна. А вот если мы возьмем чуть левее…
— Сейчас, подвернем, Лард. Сейчас мы так подвернем, что мало никому не покажется, — и, обращаясь уже к штурвальному, добавил. — Гвен, приготовься!
И следом, громко, настолько громко, чтобы слышали уже все:
— Держитесь крепче! Держитесь изо-всех сил!
Подскочив к рычагам, управляющим приводом Аднера, я ухватился за оба из них. И за тот, что регулирует скорость, и за другой, снижающий корабль или поднимающий его в небо.
— Гвен, право на борт! — заорал я так громко, что, наверное, мой голос услышали даже на альвендийце. Затем, до боли прикусив губу, потянул рычаги в разные стороны.
— Не-е-е-т!
От страха голос у Аднера сорвался на визг, но было уже поздно. 'Небесный странник', заваливаясь на левый борт, скачком набрал скорость, поднимаясь ввысь. Корпус его дрожал крупной дрожью, и еще, казалось, что где-то там, в темноте трюма, жалобно стонут л'хассы. Лицо Брендоса стремительно побледнело, но смотрел он не на меня, на палубу. Туда, где виднелась стройная фигурка Ниала с открытом от ужаса ртом.
'Ведь я же предлагал тебе, Рианель, оставить ее в Банглу, но ты не согласился. Хотя кто мог знать, что беда настигнет нас так скоро? А теперь либо мы все выживем, либо все погибнем. И узнаем мы это через несколько мгновений'.
Тысячу раз я прокручивал в голове этот маневр, искренне надеясь на то, что он никогда мне не пригодиться. И вот, в тысячу первый я делал его наяву.
— Все сложится, — шептал я. — Все обязательно сложится. И л'хассы от непомерной нагрузки не рассыплются серой пылью и не треснут, высвобождая заключенную в них силу, разбрасывая то, что останется от нас и от корабля. И корабль не завалится набок так, что ему останется лишь один путь — рухнуть на землю. Нет, он сможет набрать нужную высоту, а альвендиец, наоборот, не успеет уклониться, чтобы уйти от нашей атаки.
Удар железным днищем 'Небесного странника' пришелся по носовой надстройке альвендийца. Вообще-то я хотел угодить по кормовой, ведь именно там находится мостик, капитан, штурвал, наконец. Но настолько много мне удачи мне не хватило. Удар получился знатным, со скрежетом, треском ломающегося дерева и криками охваченных ужасом людей. Перед самым столкновением я успел потянуть ручку на себя, сбавляя ход. И даже крикнуть Гвену, чтобы тот положил штурвал на другой борт, выравнивая корабль.
— Он не упал, — с глубоким сожалением в голосе произнес навигатор Брендос, после того, альвендиец оказался у нас за кормой.
— Неужели все зря?! — простонал я, скрипнув зубами от сожаления. — Мы рисковали превратиться в огненный шар, когда мгновенно отправишься в небытие, даже не успев осознать, что с тобой случилось. Мы рисковали упасть на землю, когда краткие мгновения перед встречей с землей будут наполнены ужасом и пониманием того, что ничего уже изменить нельзя. Мы рискнули самым ценным, что у нас имеется — жизнью, и это все зря?!
Но нет, протараненный нами альвендиец на глазах заваливался набок. И еще он завис в воздухе, медленно прокручиваясь вокруг своей оси.
— Сейчас мы ему добавим, и он упадет как миленький. Править на него, капитан?
— Нет, Гвен, этому точно хватит, по крайней мере, на ближайшее время. Займемся другим. Давай-ка правь на второй корабль. Берни, сходите в трюм, взгляните на л'хассы, возможно, нам уже летать не на чем.
Последнее было штукой, иначе мы давно бы уже лежали на земле грудой обломков. Или превратились в огненный шар. Но Аднера необходимо занять: он до сих пор не мог прийти в себя, и только судорожно пытался вздохнуть. Проследив, как Берни на подгибающихся ногах спустился с мостика, я обратился к Аделарду, единственному из всех нас выглядевшему невозмутимо.
— Лард, нужна твоя помощь. По сути, вся надежда только на тебя. Боюсь, что второго тарана наш корабль уже не переживет.
Аделард кивнул: весь внимание. Но прежде чем с ним заговорить, я еще раз оценил ситуацию.
'Небесный странник' шел теперь курсом на второго альвендийца, и мы быстро сближались. Надежда у меня была на то, что только что произошедшее у него на глазах надоумит его, что с ним поступят точно также. Он дрогнет, и тогда мы поменяемся ролями: из преследуемого корабля превратимся преследующего, что, безусловно, даст нам преимущество.
Конечно же, мысли о втором таране, я в голове даже не держал — слишком невелики шансы пережить и его. Но на альвендийском корабле не могли знать об этом, и теперь все зависело от мужества его капитана. А люди с Альвенды, насколько я знаю, им славились.
— Похоже, он не собирается отворачивать в сторону, — бесстрастно произнес навигатор Брендос, глядя на растущего на глазах врага.
— Сам так думаю, — кивнул я. — У него преимущество: ему значительно легче набирать высоту. И он обязательно наберет ее перед самым столкновением, чтобы пройтись днищем по нашей палубе от носа до самой кормы.
