Ночь морозна – одинокоЛес как саванах застылИ луны далекой коконНимбом схвачен золотым Вышел в поле встретить волка С серым ночью этой выть Дружба с ним без недомолвок И в итоге волчья сыть С волком вместе – ночью льдистой Когда воздух сине-сер.<p>Аптекарь</p>
Op. 9.
Был знакомец раз аптекарь у меняЩурил он большие веки в свете дня,Ибо в темных тусклых склянках рылся он,В коробках, весах, жестянках заточен,От втираний и дурманов полупьян,Что лепечут иностранно тайны – брань.Мой аптекарь был веселый человек –Отравился он и долгий кончил век……<p>Дочь</p>
Op. 10.
Девочка расширяясь бедрами,Сменить намерена мамашу.Коленки круглые из-под короткой юбкиЗовут:Приди и упади…Точеностью коленокРасплющила сердце мне.<p>«В лесу своих испуганных волос…»</p>
Op. 11.
В лесу своих испуганных волосТаилась женщина – трагический вопрос…<p>Кто он</p>
Op. 12.
Неизъяснимыми очами кто-то в душу смотрит мне,Грозно тайными речами просекаясь в тишине.Кто он демон или правды добрый гений, верный друг,Или только тень бравады, что пред мной явилась вдруг?Или это отраженье, будто в Гарце, – при луне,Самого себя, в смущеньи вдруг причудилося мне?!..Неизъяснимыми ночами эта тень всегда со мной,Грозно тайными, речами сотрясает мой покой.
1928
<p>Поездка за город</p>
Op. 13.
Как луч бросаемый домнойПадает на соседний лесЯ выброшен ночью огромнойНью-Йорка на выси окрест.Разница здесь проследима:Луч никогда назад не возвращаетсяВ родимый горн, где лучи висят.<p>Зелень лесов</p>
Op. 14.
Как примитивна эта зеленьВ сравненьи с крышами домовОна дань тел; родные кельиДля птиц; зверушек – отчий кров.<p>Марусе («Когда был жив и молод…»)</p>
Op. 15.
Когда был жив и молодБыла весна ясна,Но ныне труден молотОн жмет на рамена; Кругом так много близких, Но братьев – никого… Одни собвеев визги Корявою ногойПрорвали перепонкуИ слух мой онемел… Одною счастлив женкой – Она любви удел.<p>Размышленья час</p>
Op. 16.
Сумерки свод превратили в палитру художника,Тучи задумчиво сини, палевы пятна заката.Сердце у вечера стало покорным заложником,Прошлым забылось, мечтает о бывшем когда-то.Я простоявши Нью-Йорке так долго, не видел простора,Только стальные размеры, только охваты цемента…Жизнь беспрерывно тянулась кремнистую гору,В счетах скупого на корку упавшего сента.Прошлое знаю и разуму прошлое мило;То что случится надолго неймет воображенья –В младости верил, и сердце ударом частило,Рвалось грядущее, мир и в его достиженья…Но теперь дорожа, утоляю я жажду текущим,Медленно жизнь изучая глоткамиСтал я философом, дубом кряжисто растущим,Что размышлений потока любим облаками.
