– Войны неизбежны, но они прекратятся тогда, когда в них пропадет всякий смысл. За что сейчас воюют за территории? За идеи? Бросьте вы. В современном мире войну устраивают, чтобы заработать на ней. А зачем продолжать войну, если это не выгодно? Все из-за денег. Пережиток древности, рудимент, препятствие на пути цивилизации, ограничивающее способности и мечты человека. Если дать человеку возможность раскрыть свой потенциал без денег, он не пойдет их искать снова. В мире, где утратили актуальность традиционные образчики поведения, человек будет развиваться, совершенствуя мир вокруг себя в новых реалиях, показывая пример новой жизни остальным – тем, кто только на пути к этому. Это суждение справедливо и доказано многотысячелетним опытом. Если верить в обратное, то мы до сих пор ходили бы в набедренных повязках.
– А что с теми, кто не дойдет до конца пути? С теми, кто сложат головы в самом его начале? – спросила Ирэн.
– Не повезло, – цинично пожал плечами Фрейд. – В свое время ящеры правили этим миром. Они стояли на вершине пищевой цепочки, ровно так же, как сейчас это делает человек. Они были главными везде: в воде, на суше и в воздухе. Но своим существованием они практически остановили естественный ход развития почти на две сотни миллионов лет. Пользуясь очевидным превосходством перед другими видами, они тиранично властвовали над ними, оставаясь все теми же гигантскими, но примитивными существами, не нуждающимися в сознании новых инструментах выживания. Свою лепту внес метеорит, погубивший класс неуязвимых тиранов, и открыл возможность тем, кто раньше пресмыкался найти свое место в новом мире, используя накопленные знания и опыт.
– Красиво конечно, но мы сейчас говорим о динозаврах или о живых людях? – задал я вопрос Фрейду.
– Да собственно, это не имеет особого значения, – ответил он. – Лично я говорю об эволюции, а ей порою крайне необходим какой-нибудь метеорит.
Зеленая полоса на экране монитора полностью заполнила отведенное ей пространство, означая окончание загрузки данных в сесть. Вместо нее высветилось небольшое окошко с коротким вопросом: «опубликовать?» и двумя предлагаемыми вариантами ответов. Фрейд уже было потянулся к клавиатуре, как его одернула Ирэн.
– Фрейд, – сказала она своим хриплым голосом, – подожди. Прежде, чем ты это сделаешь, я бы хотела тебе сказать, что ты очень важный человек в моей жизни. Благодаря тебе я стала той, кем являюсь. Я ни разу не пожалела, что прожила свою жизнь именно так. Хоть мы с тобой и ровесники, я всегда ощущала тебя старше и мудрее меня. Ты всегда был моим учителем и наставником.
Я заметил, как Ирэн короткими шажочками перебиралась к открытой калике склепа, в которой находился Фрейд.
– Безусловно, – продолжала она, – ты имеешь полное моральное право считать свое мнение главенствующим над моим, но иногда даже учителя оказываются неправыми перед своими вечными учениками. Я хочу сказать, что ты сейчас совершаешь большую ошибку, о которой будешь сожалеть.
В тусклом ночном свете, я разглядел едва заметные движения кисти руки Ирэн, которым она показывала мне направление перемещения в ее тени. Следуя указаниям, я вслед за ней двигался к открытой калике, оставаясь вне внимания Фрейда.
– Какое бы ты сейчас не принял решение, – говорила Ирэн, – я буду вынуждена его принять. Если своей волей ты обречешь мир на катастрофу, я вместе с тобой постараюсь, хоть сколько-нибудь смягчить ее последствия, но я хочу чтобы ты еще раз обдумал свое решение и спокойно выслушал наши доводы.
Друг за другом мы стояли уже в проходе, когда Фрейд жестом выставленной вперед ладони остановил речь Ирэн, добавив при этом:
– Решение принято, обратного пути нет. Если энтропии и суждено развеять силу, вложенную в импульс, который я придам, пусть будет так, но я буду знать, что я попытался.
Испытывая в груди непреодолимое волнение, я закрыл глаза и вдохнул полной грудью. Фрейд уже поднес руку к клавиатуре, и его пальцы осветил синеватый экран, когда Ирэн как тигрица рванула с места вперед в попытке сбить ноутбук со стола. Все движения казались растянутыми во времени, но этот эффект оборвал щелчок. Он был похож на звук выдуваемого из трубки шарика из жеваной бумаги, которыми плевались в девстве. Только этот был немного громче и выразительнее.
Остановившись на месте, Ирэн сделала шаг назад и повалилась прямо мне в руки. Ее ноги моментально стали бессильны, а руки опустились к земле. По белой футболке пододетой под джинсовую куртку, расползалось кровавое пятно.
В изумлении от случившегося, я перевел взгляд на Фрейда. Тот стоял, глядя мне в глаза. В его руке был направленный в мою сторону пистолет с глушителем, из дула которого еще выходил переливавшийся серебром в лунном свете дымок. Фанатик, стрелявший в свою подругу и верную соратницу, посвятившую свою жизнь служению неизвестным ей людям, которых она до последнего пыталась защитить, смотрел исказившимся в приступе безумства лицом. На его шее проступили вены, которые было видно даже в темноте.
