Уняв дрожь в руке, Фрейд по новой занес руку на выстрел, на сей раз прицелившись в меня. Все мое тело принизывала неистовая ярость, а глаза налились кровью. Я впервые ощутил жажду мести. В готовности разорвать его на части голыми руками я закрыл глаза, крепко сжав веки, и открыл их снова.
Прямо передо мной стояла Ирэн, готовая вот-вот броситься на Фрейда, в попытке выбить ноутбук из под его руки. Оттолкнув ее в сторону от себя, я выхватил из-за пояса заряженную Беретту, и несколько раз выстрелил навскидку.
Две пули попали во Фрейда. Одна из них попала в плечо. Вторая же, проделала отверстие в его боку, из которого выплескивалась кровь. Он отлетел назад, завалившись на гранитный памятник, немного наклонив его. По его подбородку и шее текла выплевываемая им кровь, наполнявшая рот открывшимся внутренним кровотечением.
Поднявшись с земли, Ирэн пошла в сторону Фрейда, вероятно пытаясь ему помочь, но тот из последних сил оторвал от земли пистолет с глушителем и попытался направить его в ее сторону.
Раздался решающий выстрел. Рука Фрейда упала на пол, уронив пистолет. На этот раз он был точно мертв.
Недолго пробыв в склепе который только что стал фамильным и простившись с телом Фрейда, мы забрали со стола светивший экраном ноутбук, предварительно нажав на кнопку «НЕТ».
Проезжая через Москву-реку мы поднялись на мост, откуда сбросили в воду компьютер Маяка Надежды, а следом за ним мою Беретту и флешку, найденную Андреем в ботинке.
– Как ты набрался решимости выстрелить первым? – спросила меня Ирэн.
– Гекконы, – ответил я. – Руководствуясь инстинктами, они атакуют первыми, вынужденные защищаться. Я тоже смотрел ту документалку.
Ирэн улыбнулась от умиления и обняла меня.
– Геккон. Спасибо тебе.
В маленьком хэтчбэке, как оказалось зеленого цвета, мы ехали домой, когда на улице уже было совсем светло. Мой телефон все это время лежавший в подстаканнике между сидениями был исписан и извонен Андреем, волновавшимся за то, что с нами происходит. К нашему возвращению он, его заложница и моя собака уже переместились в наш дом, где Марина, так ее звали, приготовила нам завтрак.
Не знаю, как это называть, Стокгольмский синдром, или же любовь с первого взгляда, но Марина и вломившийся среди ночи с обрезом к ней в дом Андрей поженились спустя три месяца, после событий этой ужасной ночи. Андрей бросил дело, организовал контору по производству высотных работ и обзавелся потомством.
Вечно прекрасная Ирэн так и осталась жить в загородном доме, но теперь не одна. Заехавший к ней как-то в гости Олег снова стал Олисом и остался насовсем. Несколько десятков лет и серийный маньяк-убийца понадобились им, чтобы объясниться друг с другом. Поразительная история, достойная отдельной книги.
В целом же, в мире дела обстоят не плохо. О существовании Маяка Надежды начали забывать. Его дозированное появление в свое время и правда пошло на пользу. В некоторых странах бушевавшие протесты закончились выборами, в которых победили народные любимцы, а в одной из ближневосточных стран армия отказалась служить своему диктатору, передав власть парламенту, и отправила узурпатора под международный трибунал за его военные преступления. Гражданам этой страны еще многому предстоит научиться, в том числе и как поступать со своими свободами, но теперь там республика и это не может не радовать.
Что же касается лично меня, то было достаточно времени на размышления. Из раза в раз, отыскивая новые проходы в лабиринтах своей логики, в конечном итоге я прихожу к одной мысли, что мы с Ирэн поступили правильно. Человек, у которого из всех инструментов на земле есть только молоток, склонен смотреть на любую проблему как на гвоздь. Эта аксиома, выведенная Абрахамом Маслоу, объясняет действительность не в меньшей степени эффективнее, чем Теория относительности Эйнштейна объясняет движение земного шара вокруг солнца. Глядя на людей, я со стопроцентной уверенностью могу сказать, что они совсем не динозавры. Динозавры не писали картин, не сочиняли поэмы и не снимали кино. Всегда и везде две стороны: одна черная, другая белая и смешивать их большая ошибка. В каких условиях не находилось бы человечество, среди его представителей всегда найдутся вредители. Так устроена природа, так устроена Вселенная, предусмотревшая всему противовесы. Так работает энтропия, необратимо рассеивающая энергию, делая мир сложным, лишенным всякой определенности и по настоящему живым. Так что я все-таки верю в то, что и без всякого метеорита у цивилизации есть все шансы пойти дальше, не обо что не запинаясь. Я же, каждый раз просыпаясь на неизвестной мне стороне границы сознания, стараюсь следить за тем, чтобы белый цвет преобладал в палитрах художников.
