Максимиллиан кивнул и сделал заказ. Его внимательный взгляд снова следил за ней, за каждым движением робота, пока тот дезинфицировал рану на плече, закончив со швами на ноге. Нела была смущена, когда потребовалось снять рубашку. Максимиллиана, наоборот, это ничуть не смутило, и он так же внимательно скользил взглядом по ней, немного задумчиво, и, как Неле казалось, даже с некоторой заботой.
Когда робот закончил и удалился, автоматическая доставка привезла пиццу. Максимиллиан, как ни в чем не бывало, включил телевизор, огромный экран в половину стены засветился сиреневым светом. Нела сидела рядом с ним на широком диване, и, казалось, на нее напало какое-то оцепенение. А, может, она просто слишком устала. Все казалось каким-то нереальным, в сиреневых волнах света от экрана, как и часом ранее – в сиренево-золотых облаках, все казалось слишком простым, как изображение, разбитое на пиксели. Каким-то убийственно простым. Пицца была бесконечно вкусной. А Максимиллиан молчал – и Нела была бесконечно благодарна ему за это. Потому что именно сейчас она просто чувствовала себя бесконечно живой, будто каждая секунда текла по венам по своей верной траектории, и она могла отследить ее движение.
Нела краем глаза наблюдала за происходящим на экране – на самом деле, это уже не имело никакого значения.
Спустя какое-то время она открыла глаза, и тут же закрыла обратно. Судя по всему, она задремала. Ее голова лежала на плече у Максимиллиана. Нела осторожно снова приоткрыла один глаз – Максимиллиан, кажется, не заметил ее пробуждения.
На экране шли титры. Блаженно улыбнувшись, Нела снова открыла глаза. И увидела, что Максимиллиан внимательно смотрит на нее. Нела подняла голову и выпрямилась на диване. Постепенно у нее начинало просыпаться ощущение неправильности происходящего. Она потрясла головой, чтобы отогнать это неприятное чувство.
– Хочешь спать? – неожиданно просил Максимиллиан.
Нела пожала плечами:
– Может, отвезешь меня домой?
Максимиллиан усмехнулся:
– Сейчас два часа ночи. И твой отец в Чикаго. Если ты не в курсе.
Как будто это было ответом. Но Неле этого было достаточно, хотя она все равно вопросительно посмотрела на него.
– Можешь сходить в душ. И ложись на диван.
– А ты? – спросила Нела.
Других поверхностей, подходящих для сна, в квартире не было.
Максимиллиан не ответил, и она снова позволила себе не задаваться лишними вопросами. Пожалуйста, пусть хотя бы сегодня все будет… просто.
Когда погас свет, в коридоре только мигал датчик сигнализации голубоватым светом. Нела лежала под одеялом, оставшись в трусах и майке после душа, который смыл остатки запекшейся крови и грязи от падения. Она смотрела на прозрачное небо за окном, подсвеченное огнями ночного города, в тумане светились окна соседних небоскребов. В квартире Максимиллиана пахло лавандой и хлопком, диван был удивительно мягким, а бархатная темнота словно опускалась с потолка крупицами и медленно оседала. Нела перевела взгляд на дверной проем, в котором показался силуэт Максимиллиана. Он подошел к дивану, приподнял одеяло и лег рядом с ней.
Максимиллиан смотрел в потолок молча, и Нела ничего не говорила, только чувствуя, как нога Максимиллиана касается ее ноги под одеялом, и боялась пошевелиться.
– Не хочешь рассказать, что там произошло? – снова спросил Максимиллиан.
Его голос звучал тихо.
– Я… сама не совсем понимаю, – так же тихо ответила Нела.
Из окна медленно тек голубоватый свет, и мягкая тишина казалась волшебной. Ночные небоскребы за окном утопали в светящемся тумане, и этот туман проникал в квартиру и в голову Нелы, будто крупицы тишины и умиротворения проходили сквозь нее, оседая в каждой клеточке ее тела. И когда Максимиллиан взял Нелу за руку под одеялом, улыбка тронула ее губы, и она в ответ сжала его руку. А потом Максимиллиан повернулся к ней и накрыл ее губы своими, скользя ладонями под майкой. И Нела прильнула к нему, проваливаясь в темноту, полную сверкающих искр. Обнимая Максимиллиана, она прижалась своей оголенной грудью к его коже, чувствуя, как прикосновение внизу живота электрическим разрядом погружает во тьму все остальное. Как Большой взрыв, который мог произойти только сейчас и больше никогда, как паззл, случайным образом внезапно сложившийся воедино.
В глубине души Нела всегда знала, что это однажды должно случиться. Казалось, если этого не произойдет, то мир должен рухнуть – настолько это казалось предопределенным.
Писк будильника внезапно разорвал ночь. Нела не сразу поняла, где она находится – в голове все еще стоял туман.
Максимиллиан поднялся и включил приглушенный свет ночной лампы. Нела приподнялась на кровати и тут же, спохватившись, прикрыла оголенную грудь одеялом, ища глазами свою майку. Но Максимиллиан уже направился к выходу, не взглянув на нее.
Нела еще с минуту продолжала сидеть на кровати, слушая, как в ванной журчит вода. Потом наконец нашла майку где-то между кроватью и тумбочкой, неловко натянула ее – локоть снова начал слабо ныть, хотя после вчерашнего визита врача боль почти утихла.
