Энцелад Титан полностью

— Я не жесток, — возмущенно восклицает Иссин, — Я тебе уже год помогаю работать. И Лана я знаю дольше, чем ты. Так что то, что я ему сказал, не прийдется говорить тебе. Лан знает: я всегда говорю то, что считаю нужным.

Я больше не прислушиваюсь к их разговору. Иссин опять прав. То, что случилось действительно напоминает мне то время, когда я был почти постоянно заперт в какой-нибудь больнице. Но в этот раз у меня есть защитник. Кажется…

— Или личный инквизитор, — иронически мыссленно отвечает мне Иссин, он конечно знает, как меня напугать, только вот зачем он это делает?

Я стискиваю зубы и начинаю метаться в постели. То, что сказал Иссин вызывает безотчётную, беспомощную ярость.

— Лан, успокойся пожалуйста, — Ольга придерживает меня за плечи, стараясь удержать от резких движений.

— Лежи спокойно, иначе боль вернется, — она смотрит на меня с тревогой.

Видимо, Ольга не понимает, что я испугался и думает, что причина моего отчаяния — отстранение от полётов, так как через некоторое время она говорит: «Лан, я знаю, что для тебя четыре часа пилотирования в неделю — слишком мало».

— Как только мы начнем лечение в РРЦ я разрешу тебе летать больше. Я знаю, что для тебя это важно, — говорит она успокаивающе.

Спасибо, Лисёнок. Ты не представляешь, насколько это для меня важно. Причем, причин по которым это важно, несколько. И главная причина — ты на моей стороне, а не на стороне медикологов и ваших общих правил.

Я успокаиваюсь и уверенно отвечаю Иссину: ”Ты ошибаешься. Ольга будет защищать меня. Всегда. Она на моей стороне. На этот раз у меня есть защитник”. Её прикосновение успокаивает.

— Одно не исключает другое, — отмечает Иссин.

— Иссин, почему ты сердишься на меня? — спрашиваю я устало.

Зеленый дракончик расправляет крылья и шипит, словно он не намерен отвечать, но затем я слышу его телепатический ответ: «Потому, что ты — эгоист. Ты рисковал и не думал о последствиях. И о том, что будут чувствовать твои друзья, когда они будут вынужденны смотреть, как ты умираешь у них на глазах, а они не в силах тебе помочь. И ты считаешь, что твоя девчонка обязанна в мгновенье ока поправить то, что ты натворил. Ты замечаешь только свою боль, так?» Иссин смотрит на меня в упор своими изумрудными глазами.

Я не отвечаю ему, так как чувствую свою вину перед ним. Я подумал о Раи, Сэме и Давиде, и они практически не видели, что со мной происходило после того, как Итиус сбил меня. Но я совсем забыл об Иссине… Что он чувствовал, когда остался со мною на борту аварийного корабля, понимая, что я действительно могу умереть?

— Ты боишься, что она станет инквизитором, а Ольга боится стать инквизитором в твоих глазах. Как ты думаешь, кому из вас двоих тяжелее? Ты знаешь, что когда эмпат лечит или снимает часть боли, то чувствует эту боль так же сильно? — телепатически говорит мне Иссин. Но я не обращаю внимания на его недовольное ворчание. Хотя и понимаю, что он опять прав.

И я не хочу думать о том, что он сказал мне. Просто не в силах. Наверное, Иссин считает меня жутким эгоистом. Но единственное, о чём я сейчас думаю, это обещание, данное мне Ольгой. Когда она сказала, что разрешит мне летать, и скоро снимет временные ограничения моего допуска. Пока у меня есть гарантированные ею четыре часа в неделю, обещанный минимум. Тоже неплохо, учитывая обстоятельства. Значит, на неё всё же можно повлиять. И если она видит моё отчаяние, то может принять решения, основанные скорее на эмоциях, чем логике. Из-за сочувствия. И жалости. Те, кто не хочет извлекать дивиденты из того, что их кто-то жалеет, просто никогда не попадали в безвыходное положение. Я хочу вернуться! Как Андрей. Я хочу снова летать!

— Лисёнок, я надеюсь, что ты сумеешь защитить меня. Сам я на это не способен. Если я попадал в лапы к врачам, это обычно кончалось серьёзными неприятностями. И для меня, и для них. Я пытаюсь незаметно для Ольги разглядывать её. Она встречается со мною взглядом и улыбается. Только ничего мне не говорит.