Энцелад Титан полностью

— Потому, что я видел пациентов РРЦ и у меня доступ к их медицинским картам. Это — секретная информация, и я не имею права рассказывать тебе всё, что я прочёл в чужих медицинских картах, но я могу предвидеть динамику твоих дальнейших отношений с медиуинским персоналом РРЦ. Просто потому, что я очень хорошо знаю тебя. И потому, что я читаю всё, что пишут в медицинских картах медикологи и врачи РРЦ. И считаю, что должен объяснить тебе, что правила игры изменились. Раньше я тебе помогал сбегать из больниц. Сейчас — не буду! В этот раз тебе сбегать нельзя. И лечение займёт больше времени, чем несколко дней или даже недель, — тихо отвечает Иссин.

— Иссин! — я чувствую, как меня охватывает паника. Иссин меня раньше никогда так не отчитывал, наоборот, поддерживал мой «модус операнди» на счёт больниц.

— Ну что ещё? Я знаю, что это займет больше времени, а Ольга не осмеливается сказать тебе об этом, но кто-то же должен рассказать. Тебе прийдется пойти на компромисс, — терпеливо объясняет он мне.

— Иссин, если ты думаешь, что я останусь на Астре-2 … забудь об этом. Я не останусь здесь, — отвечаю я зелёному дракончику.

Я оставляю при себе комментарий, основанный на любимой русской поговорке Сэма о выборе между чумой и холерой. Что это такое, я все равно не знаю. Наверное, что-то очень отвратительное. Он так говорит только тогда, когда выбор хуже некуда.

— Лан, ты не обязан оставаться на Астре-2. Фактически, большинство пациентов с лихорадкой Леднева всё равно через некоторое время с Астры-2 переводят к нам, в рессаттский реабилитационный центр, говорит Ольга терпеливо.

Ты что, пытаешься доказать мне, что у меня действительно есть выбор? Ну так это напрасно…

Я пытаюсь встретиться с Ольгой взглядом и спрашиваю умоляюще: ” Я буду летать опять?” Я надеюсь только, что мой голос не выдает того отчаяния и безысходности, которые я испытываю.

— Я не знаю, — отвечает Ольга тихо и неуверенно.

— Ты — шеф РРЦ. Просто помни, что сказать ”я не знаю” в некоторых случаях может восприниматься собеседником как чёткий ответ «Нет», — Иссин всегда любит показывать, что более интеллигентен и образован, чем люди.

— Иссин! Иногда ты бываешь совершенно невыносим! Мне нужна твоя помощь, а не постоянные придирки. Могу я отменить решение Михайлова? — Ольга тоже начинает злиться на Иссина.

— К сожалению, ты пока не можешь отменить решения, которые принял другой медиколог, но можешь изменить собственные, — Иссин взлетает к потолку а затем садится к Ольге на плечо.

— И кроме этого, Михайлов всё ещё выше тебя по иерархической лестнице. Он тоже может, как и ты, отменить своё решение. Однако, я сильно сомневаюсь, что он это сделает. Так что выход должен быть иным. В каждом своде правил всегда есть исключения, знаете-ли. Жаль, что никто из вас двоих его не знает.

— Иссин! Ты лучший, самый замечательный и знаешь во много раз больше нас, но пожалуйста, ты можешь рассказать нам об этом чуть подробнее? — терпеливо спрашиваю я у этого зелёного чудовища.

— Лан, я же объясняю! Все, кто пишут законы и правила, почти всегда оставляют исключения. Просто предосторожность на тот случай, если им когда-нибудь самим прийдется воспользоваться своей предусмотрительностью. Только об исключениях не все знают. Так что в твоём случае — это исключение десяти подписей, — поясняет Иссин с гордостью в голосе, как будто он уже решил проблему, а мы просто невнимательно его слушаем.

— И что это значит? — спрашивает Ольга недоумённо.

— Если десять или ещё больше врачей и медикологов подпишут разрешение на полеты для Лана, то он получит ограниченный допуск к полётам. Но это не гарантирует, что он физически сумеет продолжать летать, как раньше, — серьёзно отвечает Иссин. Хотя мне кажется, что это зеленое чудовище опять ёрничает.