К счастью добропорядочной части общества, криминальное применение робототехники не столь простое дело, как может показаться на первый взгляд. Начнём с того, что в современном исполнении она довольно самостоятельна, ей не управляют посредством джойстиков, в неё закладывают нужное поведение или обучают, и затем только отдают приказы, указывающие желаемый конечный результат, остальное она делает сама в автономном режиме. Представьте, насколько нетривиальна для неспециалиста задача выпестовать механизм в мастера уголовных ремёсел, чтобы просто сказать ему «убей того-то» или «укради то-то» и больше не заботиться ни о чём. Это конечно утрированный пример, в реальности роботов как правило тщательно подготавливают для каждого конкретного преступления, в том числе с созданием виртуальной модели места и условий, в которых оно будет происходить, и многократной отработкой всех действий в виртуальной среде. Хотя известно, самая интеллектуально продвинутая из криминальной робототехники и правда способна отправляться на дело без всякой предварительной разведки и без помощи со стороны человека, она умеет изучать местность, искать уязвимости в охранных системах, разрабатывать детальный план операции, включая запасные и форс-мажорные его варианты. Как бы там ни было, факт в том, что подготовка роботов к противозаконному использованию – сложное длительное мероприятие. Безусловно, в уголовной среде не так уж и трудно раздобыть для них готовое программное обеспечение, эдакий преступный поведенческий базис, загрузил его им в «головы» и всего делов. Однако чаще всего он будет «сырым», требующим их серьёзной доводки, дообучения. Ну а тем из злоумышленных людей, кто никак не связан с миром криминала, и вовсе приходится всегда разбираться во всём самостоятельно и делать всё с нуля, на что у них могут уйти годы, а то и десятки лет. И успех всё равно не гарантирован.
На вопрос, почему нельзя использовать обычных дистанционно управляемых роботов, ни интеллект ни обучение которым не нужны, ответа два:
1) Для дистанционного управления необходим двусторонний канал связи с оператором, а связь затруднительно скрыть, её источники легко обнаружимы, их могут засечь сканеры служб безопасности охраняемого объекта, либо отследить без всякой задней мысли какие-нибудь гражданские аналитические, статистические, или коммуникационные службы. Таким образом, во-первых, существенно повышается вероятность, что робота найдут и нейтрализуют ещё до того, как он совершит преступление, и во-вторых, у полиции появляется больше шансов отыскать оператора.
2) Люди реагируют и действуют значительно медленнее искусственных мыслящих систем, а при дистанционном управлении руководствуются лишь видео и аудио информацией, так как иные типы сигналов связь не передаёт, сам же робот способен ориентироваться по гораздо более широкому набору чувств (если снабжён соответствующими сенсорами), от вестибулярных до тактильных, от дальномеров до эхолокации. К примеру, при необходимости выполнить прыжок он знает с точностью до миллиметра, куда приземлится, куда допрыгнет, а куда нет, оператор же определяет это очень приблизительно на глаз. Иными словами, координация движений и скорость реакции на внешние события у автономной техники несопоставимо выше, чем у такой же неавтономной, непосредственно управляемой человеком.
Главное препятствие здесь в обнаружимости источников связи. Большинство преступлений не требуют от робота сверхкоординации и сверхреакции, исключение пожалуй лишь случаи, когда нужно миновать сложные защитные системы, вступать в бой с охранными механизмами, или есть серьёзное ограничение по времени. Скрытность же и отсутствие возможности выяснить личность владельца нужны всегда, источник связи словно прожектор, словно маяк во тьме, сигналящий на всю округу «я тут, я тут!» и проводящий обличающую ниточку-указатель на того, с кем связь осуществляется. Находятся профи, ухитряющиеся успешно применять дистанционно управляемую робототехнику в противоправных целях, но их мало.
