— Чего я не понимаю, так это того, как это работает. Я имею в виду, что когда ты нашел меня в Южном лесу, это, должно быть, отпечаталось в моей сущности, чтобы позволить тебе прийти снова, но как ты появился в первый раз? Твоя мать ничего обо мне не знала, не имела от меня ничего, что могло бы быть вплетено в эту паутину.
Затем истина пришла к ней, как летний дождь, просачивающийся в мягкую землю, медленное осознание, прозвучавшее в голосе темноволосой ведьмы, явившейся в ее снах так давно.
«Ты не та, кого я искала, маленькая Эолин, но ты та, кого я нашла».
— Бриана хотела, чтобы ты нашел Гемену! — сказала она. — Твоя мать, должно быть, имела что-то от моей наставницы. Должно быть, она как-то знала, что Гемена выжила. Она хотела, чтобы Гемена обучила тебя, но эта магия не могла проникнуть за пределы ее убежища. Она переместила тебя к заколдованному лесу, а вместо этого ты нашел меня.
Эолин вырвалась из хватки Акмаэля, ее голос понизился до шепота.
— О, Акмаэль, ты мог многому у нее научиться! Все возможности были потеряны из-за того, что я стояла на пути!
— Это не правда, — он шагнул вперед и взял ее лицо в свои руки, вызвав трепет в глубине ее души.
«Я все сделала не так. Все перевернулось».
— Но ты не понимаешь! — сказала Эолин. — Моя семья вмешалась в твою судьбу с самого начала. Я удерживала тебя от Гемены, хотя и не знала, что делаю, и мой брат пытался убить тебя, и моя… — Эолин заколебалась, остро осознавая грозную силу, протекающую через руки Акмаэля, ту легкость, с которой он мог раздавить ей череп. — Женщина, которая убила твою мать…
На него снизошла абсолютная тишина, подобная тишине, предшествующей сильной буре.
Эолин закрыла глаза, слезы выступили под ее ресницами, она была уверена, что он вот-вот ударит.
— Женщина, которая убила твою мать… — прошептала она.
— Я знаю, кем она была, Эолин, — сказал он. — Я знаю, кем она была для тебя.
И все. Только эти слова, а потом тишина.
Эолин открыла глаза и в замешательстве уставилась на него.
— Во время битвы при Эрундене, — сказал Акмаэль, — я узнал ее в лице Эрнана.
Она не знала, что ответить. Было ли это источником бессмысленной ярости, охватившей его во время противостояния с ее братом? Не поэтому ли он сражался с Эрнаном с такой неукротимой яростью? И если да, то почему…?
— Тогда почему я все еще здесь? — спросила она.
Печаль заполнила его глаза, и он нахмурился. На мгновение он снова стал похож на Ахима, на мальчика, который весь день тщетно искал неуловимую радужную улитку. Ребенок, который не мог вынести потерю единственного сокровища, которое так и не нашел.
— Потому что я люблю тебя, Эолин, — сказал он. — Потому что я не могу представить это королевство без тебя.
Ее дух раскрылся при этих словах. Комната двигалась и менялась вокруг них. Богатые и разнообразные ароматы Южного Леса поднимались от каменного пола: запахи горькой земли и измельченной сосны, гниющего дерева и диких роз. Она слышала шум ветра в деревьях, пение птиц, стрекотание сверчков в ночи, весенний рев реки.
Она сжала пальцы Акмаэля и прижалась губами к ним, к широкой ладони его руки, к нежной коже его запястья. Ее поцелуи прошлись по жестким линиям его лица, прежде чем проникнуть в чувственную глубину его губ. Ее желание вспыхнуло розовым пламенем, и она растворилась в нем, когда он обвил ее руками.
Сразу за жаром их объятий Эолин услышала, как закрылись тяжелые двери и мягко зашипела магическая печать.
Была ли это ловушка? Ей было все равно. Она хотела только любить его, любить его всегда.
Эолин почувствовала дрожь копыт лошадей под землей, а затем по стеблям ромашки и шалфея прошла устойчивая дрожь. Ее пальцы задержались на растениях, успокаивая их.
«Смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к этому, — подумала она. — Или этот звук всегда будет вызывать одно и то же мимолетное ощущение детского ужаса?».
Она встала и вытерла руки о фартук, затем прикрыла глаза от солнца, низко зависшего над горизонтом. Густой сад мерцал в янтарном свете, и свежий голос молодой ели шептал на ветру. От небольшого круга строений, которые составляли ее новый дом, земля плавно спускалась к небольшому ручью, затем снова поднималась, чтобы продолжить свой путь к близлежащему городу Моэн.
Девочка прижалась к юбке Эолин и посмотрела на нее снизу вверх. Прядь пепельных светлых волос упала на ее большие карие глаза. Она крепко сжала маленькой ладошкой руку Эолин.
— Что это такое? — спросила она.
Эолин ободряюще сжала руку девочки.
— Посмотри на дальний хребет, Гемена, и скажи мне, что ты видишь.
Появились всадники, неслись над холмом короткой колонной, прежде чем спуститься в неглубокую долину.
— Фиолетовые знамена, — сказала девочка.
— А печать?
— Серебряный дракон.
— Значит, они люди короля.
— Они меня пугают.
— Да, — Эолин улыбнулась. — Они меня тоже иногда пугают. Но мы под защитой короля, и эти люди поклялись служить ему. Поэтому мы должны предположить, что они друзья.
