Новый фильм Лунгина «Олигарх» оказался откровенной заказной залепухой, проплаченной богатыми жуликами и рассказывающей о том, как молодого олигарха со всех сторон травят и в итоге убивают. Он, бедняжечка, прошел долгий и тяжкий путь от незаметненького младшенького сотрудничка зачуханного НИИ до богатющего богатея, сколотившего состояние исключительно честнейшим трудищем. В образе главного героя нескрываемо скрывался один из главнейших прохиндеев постсоветского пространства — ненавидимый всеми Березовский; вот только прототип неприятен и похож на суетливую крысу, а исполнитель роли — секс-символ девяностых, самоуверенный актер Машков при поддержке Балуева и Башарова. А в костер раздражения Эола подливало горючего имя олигарха — Платон. Жаль, что не Платон Платонович Новак, а всего лишь Платон Маковский.
На премьеру «Олигарха» ходили в сентябре, и конечно же Незримов объявил Лунгину, что он подлец.
— Сколько тебе отвалили, продажная шкура?
— А ты стадый пдиздак, — застенчиво отвечала мечта логопеда, будто часть отваленных денег пряталась во рту. — Тебя давдо дет. Где твои фильбы?
— Да уж не у тебя за щекой! — продолжал задираться бог ветра, ненавидящий ветряные мельницы. — Через четыре дня приходи на премьеру в «Октябрь». Там все те, кому ты служишь, показаны не в таком сахаре, как у тебя.
И через четыре дня действительно в «Октябре» состоялась премьера «Волшебницы», о которой думали, усвистела навсегда, но она вот она, вернулась, как Карлсон. Лунгин ничего не ответил Незримову, просто потому, что не соизволил явиться. Зато и Гия, и Никита, и многие другие искренне хвалили. Михалков задорно предупредил:
— Ну, гляди, Эол Фёдыч, спустят на твою «Волшебницу» всю либерально-демократическую свору. Такое не прощают. Особенно про Белобокина мне понравилось. И вообще, хорошее кино. Что ж ты столько лет молчал-то? Впечатляет.
И это при том, что четыре года назад «Сибирского цирюльника» Незримов окатил холодным ветром — не зимней стужей, но и не летним бризом. Молодец, Никита, еще не научился мстительности. Просто он искренне уважал Эола Федоровича.
Сам режиссер по-прежнему оставался недоволен своим последним фильмом, и особенно огорчился, посмотрев новую ленту младшего Тодоровского «Любовник», где Янковский превзошел самого себя. От зависти Незримов чуть было сам не окочурился, подобно главному герою, в финале умирающему в пустом трамвае. И кто бы мог подумать, что этот симпомпон Валерочка способен на такое сильное кино!
Без хамства со стороны потомка богов и на сей раз не обошлось:
— Этим фильмом, Валера, ты реабилитировал всех Тодоровских, вместе взятых.
А дома он пел португальское фаду о том, что до сих пор не снял сильного кино о любви, о самых важных человеческих отношениях, не снял такого, чтобы било наповал, чтобы приводило к катарсису.
— Хватит! — не выдержав, заорала на него Марта Валерьевна. — Наснимал гениальщины, а сам ноет и ноет, ноет и ноет! Надоел! Ненавижу нытиков!
И пришлось прижать ушки, не ныть, не огорчаться, хотя повод для огорчений судьба снова подбросила немалый. Единый и триединый всевышний Люмьер, в которого Незримов не верил, продолжал издеваться над потомком многочисленных языческих богов Олимпа. В тот самый день 23 сентября 2002 года, когда в «Октябре» на Новом Арбате состоялась премьера «Волшебницы», на экраны телевизоров вышла первая серия «Бригады», и сразу завоевала зрителей, понеслась по стране разудалая музыка композитора Шалыгина, который ловко использовал грустную тему из «Человека дождя» и переиначил ее в великолепный драйв. Никому доселе не известный тридцатилетний режик с блеклой фамилией Сидоров мгновенно стал знаменитым, и — скандально знаменитым. Сразу завертелась шарманка о воспевании бандитизма, о пагубном влиянии сериала на молодежь, о безответственности создателей, среди которых, как ни смешно, и симпомпончик затесался: Валерик Тодоровский выступил одним из четырех продюсеров. Многие, кто снимался в новом фильме Незримова, прославились не в «Волшебнице», а именно в «Бригаде» — и Безруков, и Дюжев, и Панин, и Цапник.
О самом же Незримове сразу после одновременной премьеры «Волшебницы» и «Бригады» позабыли все — и враги, и друзья, и хулители, и хвалители. Даже Люблянская весь свой пыл поначалу растратила на Лешу Сидорова, валяя его и так и сяк, и этак и разэтак, и лишь под занавес года спохватилась, что не позавтракала «Волшебницей», как орел — одинокой кукушкой в басне Сергея Михалкова. Разгромная статья Элеоноры Оскаровны вышла вполне акулья, но не такой шедевр, какие выстреливали из-под ее пера в девяностых годах. Кинокритик с фио ЭОЛ уже словно наигрался пойманной жертвой по имени Эол, так, потрепал немного да и отшвырнул с презрением. И прошел сей пасквиль под названием «Не волшебная волшебница» почти не замеченным, хотя там тоже таилось немало перлов, типа Чистоплюйск вместо Чистореченска, а в одном месте горгона даже похвалила режиссера за сатиру на владыку Евлалия и вывела новый вид греха — олигархолюбие.
Глава шестнадцатая
Исцелитель
