— Пропажу обнаружила домработница. Она утверждает, что в доме никого не было, но никаких следов насилия и всего такого. Ничего не пропало из драгоценностей. Я, как видите, приехал в урочный час их поздравить. Пятьдесят роз, по количеству прожитых ими вместе лет, плюс одна... Все это, конечно, странно. Неужели они пригласили огромное количество гостей, а сами умотали куда-то? Все их автомобили на месте. Может, такси вызвали, конечно?.. Собаки по двору скачут, полиции пришлось их временно усыпить. Вон Меньшов, вон Лановой, с женами. Они тоже в шоке, недоумевают, что могло произойти. Остальные будут подъезжать, а тут такое недоразумение. Собственно, это все, что я могу сказать.
Он повернулся и направился к своей машине. Я окликнул его:
— Никита Сергеевич! Они что, правда исчезли?
Михалков остановился, посмотрел на меня, пытаясь вспомнить, где мог меня видеть. Мы с ним пересекались часто, но мельком, довольно плотно пообщались после просмотра на «Мосфильме» фильма по моему сценарию, когда я подарил ему книгу. Но сейчас он явно не мог меня вспомнить.
— Вы думаете, Эол Федорович мог взять и уехать куда-то? — спросил я.
Он задумался, потом произнес:
— Эол Федорович? А кто это?
Я замер, ошарашенный, Никита Сергеевич сел в свою машину и уехал.
— Надо Ланового расспросить, — предложила Наташа, увидев, что Василий Семенович и Ирина Петровна направились в сторону своей улицы Зеленой, где они жили на даче, как и Незримовы, только гораздо менее шикарной. Я поспешил догнать чету Ланового и Купченко, окликнул их.
— Простите, пожалуйста, скажите, вам что-нибудь известно?
— Нам? — переспросил Лановой. — Ничего. Кроме того, что на той даче жили какие-то муж и жена, а сегодня утром обнаружили, что они оба исчезли куда-то.
— То есть? — опешил я. — Что значит какие-то? Там ведь жил ваш закадычный друг режиссер Незримов.
— Режиссер Незримов?.. — задумался Василий Семенович. — Простите, кто это? Душа моя, ты знаешь такого режиссера Незримова? — обратился он к жене.
— Впервые слышу такую фамилию, — ответила Ирина Петровна. — Кстати, фамилия красивая. И для режиссера была бы в самый раз. В отличие от актеров, режиссеры чаще всего остаются для зрителей незримыми.
Они развернулись и продолжили свой путь на родную дачу. Наташа и Юляша уже стояли рядом со мной и слышали наш разговор.
— Ничего удивительного, — сказала прекраснейшая. — Хорошенький фокус выкинули всем господа Незримовы: наприглашали гостей, а сами куда-то смылись. Вот Лановой с Купченко и сказали, что отныне знать не знают, кто такой режиссер Незримов.
— Ребята, а мы в гости-то пойдем? К Незримовым-то? — спросила Юляша. Она, как только научилась говорить, называла нас ребятами. Мы не препятствовали такому панибратству, понимая, что таким образом ребенок изначально записал нас в свою компанию, в общество себе подобных.
— Похоже, что сегодня нет, — ответил я, с удивлением глядя на то, как быстро расходится толпа, еще недавно теснившаяся меж двумя прудами. Лишь несколько полицейских разгуливали по территории дачи «Эолова Арфа» и снаружи, вдоль полосатых красно-белых лент ограждения. Мы подошли к одному из них, и я спросил:
— Простите, это правда, что они исчезли неведомо куда?
— Выясняется, — ответил страж порядка крайне лаконично.
— Мы были в числе приглашенных... — заикнулась было моя жена, но он посмотрел на нее равнодушно и промолвил:
— Вас вызовут.
Мы стояли остолбеневшие, не понимая, о чем думать и гадать, но тут я вспомнил, как Эол Федорович и Марта Валерьевна сбежали с собственной свадьбы и махнули... куда бишь они там махнули? Об этом же в книге есть!
Я сунул руку в пакет с тремя сигнальными экземплярами «Шальной пули» и достал один из них, чтобы посмотреть, куда они сбежали со своей свадьбы. Но почему-то в руке у меня оказался сборник дивных рассказов Натальи Романовой-Сегень «Рецепт хорошего настроения». Я достал два других экземпляра, и они тоже оказались «Рецептами хорошего настроения».
— Как это я вместо «Шальной пули» положил и нес сюда твои книги? — задал я вопрос.
— Эх, Кот, ты в своем репертуаре... — с ласковой укоризной произнесла Романова-Сегень.
— Но я не мог их перепутать! — воскликнул я.
— Мог, — возразила жена. — Но я тронута тем, что ты хотел на золотую свадьбу Незримовых подарить мою книгу, которая у них уже есть.
В праздничных нарядных одеждах, с цветами, мы уже выглядели нелепо на фоне оградительных лент и полицейских и медленно побрели обратно домой.
— Мистика какая-то, — бормотал я.
— А крысиная-то примета вмиг исполнилась, — подметила Наташа. — Вот вам пропажа так пропажа!
Всю дорогу мы с недоумением гадали, что же могло произойти, и единственным объяснением выглядело бегство, как тогда, пятьдесят лет назад, со свадьбы.
— Но тогда они сбежали в самый разгар веселья, когда гости уже оставались довольные, сытые и пьяные, — говорил я. — А сбежать до торжества, оставив всех с носом, это, кривичи-радимичи, нехорошо. Не могли они так поступить.
